Мао Цю, видя, что Цзин Тяньмин долго не открывает рта, снова произнёс:
— Цзин-сюнди, почему ты молчишь? Если ты чего-то не знаешь, я не стану тебя винить. Ах да! Ты только что спрашивал меня о Девяти дворцах Божественной столицы1?
Цзин Тяньмин поспешно ответил:
— Я хотел спросить, не довелось ли тебе знать божественного лекаря Дуаньму Жун?
— Божественный лекарь Дуаньму Жун? — Мао Цю покачал головой. — Не слышал о такой. С тех пор как я пять лет назад в возрасте тринадцати лет поступил в ученики к учителю, я ни разу не слышал этого имени. А что? Кто она? Я должен её знать?
Цзин Тяньмин уже собирался ответить, как вдруг за его спиной раздался холодный голос:
— И не стыдно тебе называть себя учеником Девяти дворцов Божественной столицы, если ты не знаешь даже собственной шицзе?
Цзин Тяньмин и Мао Цю оторопели и обернулись. Позади них на другом осле ехал сухопарый мужчина лет сорока. На голове его была повязка-гуань, в руке он держал веер из перьев. Нос его был узким, губы тонкими, а глаза сверкали — очевидно, он тоже направлялся на гору Шэнду.
— Шицзе? Какая ещё шицзе? — удивлённо переспросил Мао Цю. — У учителя я единственный ученик, откуда у меня взяться шицзе?
— Почтенный старец Фэн десять лет назад твёрдо решил уйти в затворничество ради самосовершенствования и распустил всех своих последователей… — Мужчина средних лет с улыбкой посмотрел на Мао Цю. — Не ожидал, что в столь почтенном возрасте он примет такого молодого ученика. Должно быть, ты, маленький брат, весьма пришёлся ему по душе. Как поживает почтенный Фэн Пуцзы?
— Благодарю за заботу, учитель пребывает в добром здравии, — ответил Мао Цю и тут же спросил: — А вы — старый знакомый учителя? Позвольте узнать ваше почтенное имя и цель визита на гору Шэнду?
Мужчина картинно взмахнул перьевым веером и звучно объявил:
— Я — нынешний государственный наставник царства Цинь, истинный человек Гуньян Юй. А о том, какое у меня дело, я поведаю сам, когда поднимусь на Пик Богини и предстану перед почтенным старцем Фэном.
— Отец… ван Цинь неизвестно когда успел обзавестись государственным наставником? — сердце Цзин Тяньмина сжалось, но видя, что собеседник его явно не узнаёт, он немного успокоился и подумал: «Как такой важный человек, как государственный наставник Цинь, оказался здесь, на горе Шэнду? Тут наверняка кроется какая-то тайна». На душе у него стало тревожно, он смутно чувствовал, что Гуньян Юй пришёл с недобрыми намерениями.
Мао Цю же был бесхитростен и не чувствовал подвоха, он лишь удивился тому, как хорошо этот человек знаком с его школой. Видя, что тот растерялся, Цзин Тяньмин предложил:
— Мао Цю-дагэ, не лучше ли нам поскорее подняться на гору и доложить твоему учителю?
Мао Цю кивнул и коротко прикрикнул на осла. Сжав бока животного ногами, он погнал Ван-эр вперёд. Горная тропа была узкой, и Гуньян Юй не мог их обогнать, так что ему оставалось лишь следовать за ними по пятам.
Два осла один за другим семенили вверх по склону. Миновав бесчисленное множество поворотов, путники наконец достигли вершины Пика Богини. Взору их открылись величественные древние деревья, уходящие в небо, и окутывающий всё туман, среди которого притаился неприметный маленький деревянный домик. Перед домом, за низкой изгородью, зеленели грядки с овощами, а вокруг важно расхаживали куры, утки и гуси, выискивая в земле червей и мелких букашек.
Маленький старичок с пожелтевшими волосами, достигавшими самой земли, с детским азартом бегал за птицами, размахивая длинной тонкой тростью и негромко покрикивая на них. Мао Цю спрыгнул с осла и побежал к старику, крича на ходу:
— Учитель! Учитель! У нас гости!
«Неужели этот невзрачный старый крестьянин и есть Фэн Пуцзы? — Цзин Тяньмин широко раскрыл глаза от удивления. — Этот длинноволосый старец и есть учитель тёти Дуаньму?» Он никак не мог понять, чем этот старик отличается от того крестьянина, у которого он утром спрашивал дорогу. Неужели это и есть тот самый глава Девяти дворцов Божественной столицы, которому, по словам Мао Цю, исполнилось сто восемь лет и который обладает великим могуществом и сверхъестественными способностями?
Фэн Пуцзы поднял голову, увидел Гуньян Юя и лишь тяжело вздохнул. Когда Цзин Тяньмин подошёл ближе, старик внимательно осмотрел его с ног до головы и сказал:
— Мао Цю, твой новый маленький друг весьма неплох. Эй, малыш, зачем ты сюда пожаловал?
Цзин Тяньмин без утайки рассказал о цели своего прихода. Выслушав его, Фэн Пуцзы произнёс:
— Так, значит, ты пришёл за Цикадой нарушенного обета2?
— Цикадой нарушенного обета? — переспросил Цзин Тяньмин. — Разве она не называется Красной ледяной цикадой?
Фэн Пуцзы ответил:
— Верно, верно. Эта цикада в три раза больше обычных, цветом она подобна крови. Хотя она появляется в конце лета и начале осени, холод от неё исходит ледяной, оттого и прозвали её Красной ледяной цикадой.
Мао Цю вставил слово:
— Так почему же её называют Цикадой нарушенного обета?
— А всё потому, что обычные цикады живут под землёй семь лет, после чего выбираются на свет, чтобы найти пару и провести вместе остаток жизни. Эта же цикада должна томиться в подземелье семьдесят лет, прежде чем выйдет наружу. Подумай сам, за эти семьдесят лет опасность подстерегает её каждое мгновение, и многим ли удаётся взлететь на ветку и встретить суженую? Оттого её и прозвали Цикадой нарушенного обета, — ответил Фэн Пуцзы. — Даже я, прожив столько времени на этом Пике Богини, видел её лишь однажды.
«Значит, это была та самая, которую добыла тётя Дуаньму!» — похолодело на сердце у Цзин Тяньмина. Он подумал: «Если так, то шансы найти ещё одну такую цикаду поистине ничтожны». Он уже хотел расспросить подробнее, но Фэн Пуцзы опередил его, задав странный вопрос:
— Малыш, ответь мне, как поднять раскалённый камень?
Гуньян Юй с самого момента появления на горе оставался в тени, однако это его ничуть не заботило — он лишь мерно обмахивался веером. Услышав вопрос Фэн Пуцзы, он весь обратился во слух и встал рядом с Мао Цю, ожидая, что ответит Цзин Тяньмин.
Внезапный вопрос Фэн Пуцзы заставил Цзин Тяньмина на мгновение замереть. Он посмотрел на камни под ногами, затем на изборождённое морщинами лицо Фэн Пуцзы и вспомнил слова Мао Цю о том, что весна, лето, осень и зима сменяют друг друга в строгом порядке и человеку не под силу превзойти Небо. Хотя он и не понимал сути расцвета и увядания Пяти Стихий, на душе у него было спокойно, и он мягко ответил:
— Это совсем просто. Не нужно трогать этот раскалённый камень, подождите, пока он остынет сам собой, тогда его и можно будет взять.
Услышав это, Фэн Пуцзы пришёл в восторг и закивал головой, одобряя ответ. Гуньян Юй же слегка опешил. Оказалось, что глубоко постигший Дао Фэн Пуцзы всегда задавал этот вопрос перед тем, как принять кого-то в ученики, чтобы проверить способности. Гуньян Юй в своё время тоже отвечал на него, но его ответ был таким: «Облить ледяной водой, тогда и можно будет взять». Фэн Пуцзы счёл его натуру чрезмерно жестокой и обучил его лишь искусству Пяти Стихий, не сказав ни слова о великом Дао взаимопорождения Инь и Ян.
Мао Цю захлопал в ладоши и рассмеялся:
— Цзин-сюнди, не зря мы с тобой сразу поладили! Пять лет назад, когда я рубил дрова в горах и случайно встретил учителя, он вдруг спросил меня об этом, и мой ответ в точности совпал с твоим!
После этих слов лицо Гуньян Юя исказилось. Он понял, что Мао Цю подобен необработанной яшме, и раз Фэн Пуцзы после долгих лет затворничества сделал исключение и взял его в ученики, то наверняка намеревается передать ему всё своё мастерство без остатка. От этой мысли в сердце Гуньян Юя внезапно пробудилась жажда убийства.
- Девять дворцов Божественной столицы (神都九宫, Shéndū Jiǔgōng) — название даосской школы. ↩︎
- Цикада нарушенного обета (失约蝉, Shīyuē chán) — редкий вид цикад, проводящий под землёй семьдесят лет. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
