Цзин Тяньмин видел, что на этот раз ему не спастись. В его сердце внезапно разлилась пустота, а следом нахлынула печаль, Он и не думал, что, проучившись боевым искусствам так долго, в итоге всё равно не сумеет защитить тех, кто был ему безгранично дорог. Он изо всех сил широко раскрыл глаза, желая яснее увидеть происходящее, но всё казалось зыбким, всё казалось ложным. В полузабытьи он неосознанно начал шептать «синьфа1 Сидения в забытьи», почерпнутую из «Дао дэ цзин».
— …Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное Дао. Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя. — Пока он произносил это, перед ним вырастало огромное тело Бэнь Юй. Неожиданно в сердце не осталось ни единого ложного помысла, и Цзин Тяньмин поднял руку, медленно вытягивая её вперёд: — Безымянное есть начало Неба и Земли, обладающее именем — мать всех вещей. Поэтому тот, кто лишен страстей, видит Его чудесную тайну, а тот, кто обладает страстями, видит только Его проявления. Оба они одного и того же происхождения, но с разными именами. Вместе они называются сокровенным.
Дочитав до этого места, Цзин Тяньмин внезапно замолк. Он осознал, что лицо Бэнь Юй находится прямо перед ним, и почувствовал, как в этот миг в его теле циркулирует кровь, как раскрываются и смыкаются кости и суставы, как движется и выходит наружу сила — каждая деталь была небывало четкой. В следующую секунду оглушительный рев вернул его к действительности. Он едва мог поверить своим глазам – Бэнь Юй вместе со своим молотом с невероятной скоростью отлетел назад. На его груди алело пятно, из которого длинной струей хлестнула горячая кровь.
Только тогда Цзин Тяньмин заметил, что неизвестно когда в его руке оказался меч Циншуан. Сам он всё ещё стоял на коленях, но острие клинка было направлено прямо на Бэнь Юй.
Бэнь Юй с грохотом рухнул на землю. Удар мечом на самом деле был не слишком глубоким, однако натиск клинка оказался сокрушительным, а скрытая мощь — неисчерпаемой. Цзин Тяньмин одним лишь кончиком меча отбросил Бэнь Юй прочь. В том, насколько глубокой и искусной была эта внутренняя сила, нельзя было узнать этого юного и пригожего отрока.
Бэнь Юй сидел на земле, и лицо его было мертвенно-бледным — то ли от того, что дыхание в груди сбилось, то ли от чрезмерного испуга. Лишь спустя долгое время он наконец смог подняться и, дрожа, спросил Цзин Тяньмина:
— Это… это сейчас было… «Зернышко в великом амбаре»2 из техники «Летящий меч на сто шагов»? Ты… ты Гай Дася…
— Верно! Он — первый ученик величайшего в Поднебесной мастера меча, Гай Не Гай Дася! — Гао Юэ лежала в стороне. Предыдущее падение совершенно лишило её сил, и она ещё не до конца пришла в себя, но поспешила выкрикнуть это, боясь, что у Бэнь Юй ещё остались силы расправиться с Цзин Тяньмином.
— Глупый медведь! Если ты убьёшь его, Гай Дася этого так не оставит! Да, именно тот самый Гай Не Гай Дася, лучший мечник в мире! — С трудом договорив, Гао Юэ зашлась в сильном кашле.
На лице Бэнь Юй отразилась гамма сложных чувств. Поколебавшись, он наконец сдался и пробормотал:
— Раз так… — После чего внезапно развернулся и бросился прочь.
Гао Юэ уставилась на удаляющуюся спину Бэнь Юй и произнесла:
— Что значит «раз так»? Раз так, то что дальше? — Затем, словно внезапно вспомнив, она, невзирая на то, что человек уже скрылся из виду, всё равно вытянула шею и громко закричала: — Да! Вот и правильно! Беги скорее! А не то позову Гай Дася, и он тебя проучит! — Едва прокричав это, она снова сильно закашлялась. Сян Юй поспешно подошел и помог Гао Юэ подняться, после чего они вместе осмотрели раны Цзин Тяньмина. Цзин Тяньмин к этому моменту наконец смог через силу встать.
Цзин Тяньмин покачал головой и сказал:
— Ничего страшного, всего лишь легкое внутреннее повреждение.
Только в этот миг Цзин Тяньмин с изумлением взглянул на меч Циншуан.
Тот сокрушительный удар кулаком, который нанес Бэнь Юй, попади он в любое место на теле Цзин Тяньмина, не обошелся бы простым переломом нескольких ребер. Цзин Тяньмин отразил этот удар мечом Циншуан, и на клинке не осталось ни следа, ни трещины, ни даже малейшего изгиба.
Сян Юй увидел, что скоро начнет темнеть, но, оглядевшись, не обнаружил и следа лошадей. Он невольно выругался:
— Проклятые твари! Мы всю дорогу о вас заботились, а стоило почуять опасность, как вы первыми сбежали!
Гао Юэ же понимающе отозвалась:
— И правильно сделали, что убежали. То, что мы трое выжили в этот раз — уже чудо.
— Кстати об этом, — Сян Юй с удивлением посмотрел на Цзин Тяньмина и спросил: — Что это был за удар только что? — Услышав это, Гао Юэ тоже закивала и широко раскрытыми глазами уставилась на Цзин Тяньмина.
Только что они оба видели всё предельно ясно. Удар Цзин Тяньмина казался совершенно обычным и ничем не примечательным, но, к их изумлению, его мощь была подобна обрушившейся горе. Если сказать, что этот выпад был лишь случайным стечением обстоятельств, то это было бы слишком невероятным совпадением.
Цзин Тяньмин сам не знал, как это объяснить, и мог лишь пробормотать:
— Наверное, занятия в последние несколько лет всё же не прошли даром. Всё, чему учил учитель, имело смысл. — Эти слова вроде бы объясняли всё, но на деле не проясняли ничего. Двое друзей переглянулись и снова посмотрели на Цзин Тяньмина.
Сян Юй кивнул и сказал:
— Человека нельзя судить по внешности.
Гао Юэ, улыбнувшись, подхватила:
— А морскую воду нельзя мерить ковшом-доу.
Эти две фразы были сказаны полушутя, но они, словно вспышка молнии, озарили разум Цзин Тяньмина. Наставления Гай Не, наставления Дуаньму Жун, а также уроки Фу Нянь-сяньшэн через «синьфа Сидения в забытьи» — всё это, как оказалось, неосознанно слилось воедино и проросло друг в друге. Именно это сделало его сегодняшним собой и породило тот недавний удар мечом.
- Синьфа (心法, xīnfǎ) — техники внутреннего совершенствования и управления энергией в боевых искусствах. ↩︎
- Зернышко в великом амбаре (太仓一粟, tàicāng yī sù) — обр. нечто ничтожно малое; здесь: название приема, концентрирующего всю мощь в одной точке. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
