Неизвестно почему, Гао Юэ постоянно ощущала смутное беспокойство. Она тревожилась и за Сян Юя, и за Цзин Тяньмина, но и сама не могла сказать, что именно её пугало. Ей лишь казалось, что эти счастливые дни, которые они проводили втроём, могут в любой момент внезапно исчезнуть.
Однако Сян Юй не замечал этих переживаний, а Цзин Тяньмин и вовсе ничего не подозревал. Со стороны Гао Юэ по-прежнему казалась всё той же резвой сяогунян, которую будто бы ничто не заботило.
Она тихо сидела в лунном свете, не тревожила Цзин Тяньмина возгласами, пока он тренировался. Когда Цзин Тяньмин закончил и остановился, она с улыбкой вскочила, отряхнулась и вместе с ним вернулась на постоялый двор.
Сян Юй уже давно дожидался их внутри. Увидев их возвращение, он радостно собрался было громко окликнуть их, но Цзин Тяньмин покачал головой, подал знак глазами и молча, быстрым шагом поднялся наверх в комнату. Сян Юй и Гао Юэ, не понимая, в чём дело, последовали за ним. Цзин Тяньмин поспешно закрыл дверь и пробормотал себе под нос:
— Странно. Почему и он здесь?
— Кто? — в один голос спросили Сян Юй и Гао Юэ.
Цзин Тяньмин бросил взгляд на дверь и вполголоса произнёс:
— Внизу сидит человек средних лет, на голове у него шапка-гуаньцзинь, а в руке веер из перьев.
Гао Юэ заглянула в щель окна и действительно увидела мужчину средних лет с узким носом и тонкими губами. С козлиной бородкой и мрачным лицом, он сидел в углу.
— Этого человека зовут Гуньян Юй, он — соученик Жун Гугу. Тогда, чтобы спасти А-Юэ, я отправился на гору Шэньду и случайно увидел, как он собственноручно убил своего учителя. Из-за него Мао Цю-дагэ остался один, и только тогда он последовал за мной на поиски Жун Гугу, — с сомнением проговорил Цзин Тяньмин. — Гуньян Юй учился в секте Девяти дворцов горы Шэньду, но стал государственным наставником царства Цинь. Интересно, зачем он здесь объявился?
— Раз уж циньский цзянцзюнь Мэн Тянь объявился в этих северных землях, то и в присутствии государственного наставника Цинь нет ничего удивительного, — воодушевлённо сказал Сян Юй. — По мне, так он на восемьдесят процентов прибыл ради Холодной луны и Морозного клинка. Я только что слышал, что едва прибыв сюда, он сразу стал расспрашивать хозяина, нет ли поблизости храма Туди-гуна. Тяньмин, это и правда «истоптать железные башмаки в бесплодных поисках, а после обрести желаемое без малейшего труда»1.
Сказав это, прильнувшая к окну Гао Юэ вдруг прошептала:
— Не болтайте больше, он уходит!
Услышав это, Цзин Тяньмин тут же схватил меч Циншуан и сказал:
— Идёмте, проследим за ним.
Троица немедленно двинулась в путь. Они украдкой следовали за Гуньян Юем, покинув постоялый двор, миновали лесной луг, на котором они сидели недавно, и вскоре вошли в лес.
Ночь уже вступила в свои права, лунный свет то и дело пропадал за кронами, отчего тени деревьев вокруг плясали, а сама чаща казалась наполненной зловещим дыханием инь.
Гао Юэ с детства боялась призраков и невольно прижалась к Цзин Тяньмину. Она крепко вцепилась в его одежду и, опустив голову, смотрела только себе под ноги, следуя за ним. Но в её голове вдруг всплыла картина из прошлого, Когда они были ещё маленькими, они втроём вместе с Лю Би договорились ночью пробраться в «дом с привидениями». Она вспомнила, как Дуаньму Жун тогда знатно их разыграла. Гао Юэ поджала губы, едва сдерживая смех. Цзин Тяньмин и Сян Юй переглянулись и понимающе улыбнулись — очевидно, они тоже вспомнили те детские годы.
Они следовали за Гуньян Юем в кромешной тьме, петляя по лесу, и сами не знали, сколько времени прошло, как вдруг впереди послышались звуки схватки. Гуньян Юй остановился и юркнул за огромное дерево. Трое друзей обменялись взглядами и тоже тихо присели в густой траве неподалёку.
Перед Гуньян Юем, на небольшой полянке, окружённой лесом, сражался Фэйчуй Бэньюй, некогда потерпевший поражение от меча Цзин Тяньмина. Перед ним стояли двое, хотя с виду они казались одним существом. Один — высокий и безрукий, на чьих плечах восседал второй — огромный толстяк без ног. Вместо рук у высокого были две длинные железные цепи, а толстяк размахивал парой молотов «золотая тыква». Вид этих двоих, громоздящихся друг на друге, был поистине ужасающим. Это были те, кого в цзянху называли Даосские бессмертные Черепаха и Змея — Шэ Хайяо и Гуй Шаньсян.
Они были наёмными убийцами царства Цинь, которым было приказано выследить и убить Цзин Тяньмина. За многие годы им так и не удалось преуспеть, и никто не ожидал увидеть их здесь. В этот миг Даосские бессмертные Черепаха и Змея и Фэйчуй Бэньюй ожесточённо бились друг с другом. Все трое обливались потом, на телах виднелись раны — было ясно, что бой идёт уже долго.
Гуй Шаньсян, сидя на плечах Шэ Хайяо, выкрикивал прямо в разгаре боя:
— Не думай, что раз твои молоты огромны, так ты и важный такой! Если мериться размерами, то моё пузо стоит двух твоих!
Стоявший внизу Шэ Хайяо вдруг резко дернул плечом, выполняя прием «переворачивание реки и взбалтывание моря»2, и в то же мгновение подбросил сидящего на нём Гуй Шаньсяна вперёд. Гуй Шаньсян, раскручивая пару молотов «золотая тыква», устремился на Фэйчуй Бэньюя и захохотал:
— Видал? Моё пузо ещё и летать умеет!
Шэ Хайяо, следуя за инерцией, развернулся и, крутанув поясницей, выбросил две железные цепи. Одна подсекала Бэнь Юя по ногам, а другая взмыла вверх, обхватив толстого Гуй Шаньсяна.
Фэйчуй Бэньюй, поджав ноги, подпрыгнул, уходя от цепи. Руки его тоже не бездельничали. Одним летающим молотом он раз за разом отражал атаки Гуй Шаньсяна, а второй направил прямо в живот толстяку. Но не успел огромный молот коснуться Гуй Шаньсяна, как железная цепь Шэ Хайяо дернула того назад. Его круглое тело, подобно волчку, проделало в воздухе несколько кувырков. Сбросив цепь, он в мгновение ока снова уселся на плечи Шэ Хайяо. Не успел он устроиться поудобнее, как Фэйчуй Бэньюй уже перешёл в наступление. Высоко подняв одну руку и резко отведя в сторону другую, он одновременно обрушил на них оба гигантских молота. Один летел по диагонали в макушку Шэ Хайяо, а второй бил наотмашь по его пояснице. Сила удара была подобна горе Тайшань, обрушивающейся на вершину, или свирепому дракону, пересекающему реку.
- Истоптать железные башмаки в бесплодных поисках, а после обрести желаемое без малейшего труда (踏破铁鞋无觅处，得来全不费工夫, tà pò tiě xié wú mì chù, dé lái quán bù fèi gōng fu) — об успехе, который приходит неожиданно после долгих и тщетных усилий. ↩︎
- Переворачивание реки и взбалтывание моря (翻江倒海, fān jiāng dǎo hǎi) — обр. о колоссальной силе, вызывающей огромные потрясения или хаос. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
