— Угу, — Цзин Тяньмин кивнул с болью, глядя на людей, снующих туда-сюда под городскими воротами. — Не жди больше, — голос Гай Лань был слабым, словно стрекот насекомого. — Пойдём поедим, еда уже остыла.
Когда они вернулись в дом, Гай Не уже ушёл, а на столе стояло несколько блюд, заботливо приготовленных Гай Лань. Цзин Тяньмин увидел четыре пары палочек и чаш и понял, что Гай Лань приготовила их специально для Гао Юэ. Хоть на столе и были его любимые кушанья, на сердце у него стало так горько, что аппетит совсем пропал.
Гай Лань уговаривала Цзин Тяньмина съесть хоть немного, приговаривая:
— Де ушёл к старцу Дуаньму Цзиндэ и велел передать, что если ты вернёшься, то и тебе стоит туда заглянуть. Ты ведь знаешь, где это?
— Угу. В управе.
— Лю Би тоже там.
— Угу.
— Сян Юй сказал, что пойдёт на окраину поля проведать армию Мо.
— О-о, — Цзин Тяньмин всё ещё выглядел вялым. Гай Лань словно внезапно что-то вспомнила и с улыбкой добавила: — Ах да, чуть не забыла. Сегодня утром, вскоре после того как ты ушёл, тебя искал твой чудной Мао Цю-дагэ. Почему бы тебе после еды не навестить его и тётю Дуаньму?
На самом деле сегодня утром Мао Цю вовсе не приходил. Гай Лань видела, что Цзин Тяньмин слишком подавлен, и немного присочинила. Как она и ожидала, услышав это, Цзин Тяньмин тут же кивнул:
— Схожу сразу, как поем.
После обеда Цзин Тяньмин направился к постоялому двору в западной части города, где остановились Мао Цю и Дуаньму Жун. Этот двор и так был невелик, а теперь его до отказа заполнили прибывшие со всех сторон мастеря цзянху. Хотя время обеда уже прошло, в трапезной перед входом всё ещё было очень тесно. Когда Цзин Тяньмин пришёл, он увидел Мао Цю, который в толпе из двадцати с лишним едоков что-то усиленно объяснял слуге, активно жестикулируя. Цзин Тяньмин подошёл к нему со спины и спросил:
— Дагэ, покупки делаешь?
Мао Цю обернулся и, увидев Цзин Тяньмина, расплылся в улыбке:
— А, это ты, братец. Покупаю кое-какую провизию в дорогу.
— В дорогу? — недоумённо переспросил Цзин Тяньмин. — Дагэ, ты куда-то собираешься?
Мао Цю кивнул:
— Да. Дуаньму-шицзе сказала, что здесь слишком тоскливо, и велела собирать вещи. Я-то думал, что уеду и больше не увижусь с братцем, а тут ты пришёл. Эй, любезный, положи вон туда! — Мао Цю указал на своего пегого осла, веля слуге прикрепить поклажу, и обернулся к Цзин Тяньмину: — Дуаньму-шицзе в третьей лучшей комнате, иди сперва к ней, а я закончу здесь и приду.
Цзин Тяньмин думал, что раз Мао Цю и Дуаньму Жун тоже прибыли в Гуйлин, то они обязательно будут плыть в одной лодке и сообща преодолевать трудности1, обороняясь от армии Цинь. Кто же знал, что они решат уйти именно сейчас?
Постоялый двор был небогатым, но чистым. Цзин Тяньмин подошёл к дверям третьей комнаты и уже собирался постучать, как вдруг услышал доносящиеся изнутри мужской и женский голоса. Женский голос, несомненно, принадлежал Дуаньму Жун, а мужской показался Цзин Тяньмину смутно знакомым, будто он уже слышал его когда-то. Мужчина в комнате негромко произнёс:
— Дуаньму-гунян, хоть мой визит сегодня и может показаться дерзким, но мне необходимо вам кое-что сообщить.
«Это Вэй Чжуан! Разве он не на стороне циньского вана? Как он мог оказаться в городе Гуйлин?» — Цзин Тяньмин узнал обладателя голоса и, вздрогнув от неожиданности, затаил дыхание, прислушиваясь к разговору Дуаньму Жун и Вэй Чжуана. Он услышал, как Дуаньму Жун с усмешкой ответила:
— Вэй-дася, какими наставлениями поделитесь на этот раз?
Вэй Чжуан сказал:
— Я пришёл, чтобы убедить Дуаньму-гунян поскорее покинуть это место. Вы наверняка слышали, что в городе Пуян с каждым днём собирается всё больше циньских войск.
Дуаньму Жун кивнула:
— Кое-что слышала.
Вэй Чжуан продолжил:
— А известно ли гунян, что четыре демона из Долины Призраков — Весна, Лето, Осень и Зима — на этот раз тоже выступят на стороне Цинь?
— Вот об этом мне ничего не известно, — Дуаньму Жун помолчала, а затем спросила Вэй Чжуана: — Учитывая твое положение, не слишком ли опрометчиво приходить сюда и говорить мне такое?
Вэй Чжуан горько усмехнулся:
— Сейчас не то время, чтобы заботиться о подобном. Дуаньму-гунян, послушайте моего совета, уходите из Гуйлина как можно скорее.
Цзин Тяньмин за дверью слушал всё с большим изумлением: «Неужели тётя Дуаньму решила уйти из-за этого Вэй Чжуана? Судя по их словам, они давно знакомы, почему же я об этом ничего не знал?»
В комнате Вэй Чжуан, видя, что Дуаньму Жун молчит, стиснул зубы и произнёс:
— Полагаю, гунян не желает уходить из-за моего шисюна Гай Не. Давайте договоримся: если вы согласитесь покинуть Гуйлин первой, я обещаю, что, какой бы опасной ни была ситуация, я обязательно сберегу Гай Не в целости и сохранности.
— А? — Дуаньму Жун округлила глаза и без стеснения уставилась на Вэй Чжуана. — Вэй-дася, что значат ваши слова? Что-то я не понимаю.
Под пристальным взглядом Дуаньму Жун Вэй Чжуан заёрзал, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и лишь спустя долгое время процедил сквозь зубы:
— Неужели… неужели Дуаньму-гунян непременно нужно, чтобы я сказал об этом прямо?
Дуаньму Жун холодно отрезала:
— Будет лучше, если ты объяснишь всё предельно ясно.
Вэй Чжуан вздохнул:
— Дуаньму-гунян, зачем вам и дальше скрывать это от меня? Я уже давно знаю, что человек, которого вы искренне любите — это мой… мой шисюн Гай Не.
Услышав это, Дуаньму Жун распахнула глаза ещё шире, а затем внезапно прыснула со смеху:
— Похоже, Вэй-дася всё не так понял. Я следую за Гай Не с самой усадьбы Циньюнь только потому, что мне нравится, как он готовит. То, что мне нравится его стряпня, вовсе не означает, что мне нравится он сам. Это всё равно что сказать, что если мне нравятся ноты для циня, которые ты мне подарил, значит, мне нравишься ты.
Цзин Тяньмин и представить себе не мог, что между Гай Не, Вэй Чжуаном и Дуаньму Жун кипят такие эмоциональные хитросплетения, и на мгновение почти забыл, что подслушивает чужой разговор за дверью.
- Плыть в одной лодке и сообща преодолевать трудности (同舟共济, tóng zhōu gòng jì) — действовать сплочённо, помогать друг другу, оказавшись в одинаково тяжелом положении. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
