— Ты… любишь Дуаньму-гунян? — Гай Не слушал, как Вэй Чжуан изливает душу, и хмель сразу выветрился. Он осознал: — Так вот почему… вот почему ты появился в усадьбе Мелодии Циня. Вот оно что, вот оно что.
— Не только я. Ты тоже любишь Дуаньму-гунян.
Вэй Чжуан осушил чарку на столе и сам отправился во внутренние покои за добавкой. Он проигнорировал Гай Лань, застывшую в оцепенении от их разговора, и просто вынес целый кувшин вина. Вэй Чжуан уже вернулся, но Гай Не всё еще не мог привести в порядок свои спутанные мысли. — Что? Я тоже люблю Дуаньму-гунян? Нет, нет, я считаю её лишь другом. О каком одиночестве может идти речь?
— Почему шисюн всё еще не признаёт этого? — Вэй Чжуан видел, что Гай Не оцепенел и молчит, а его лицо то краснеет, то бледнеет. Он продолжал напористо: — Если ты не любишь Дуаньму-гунян, о чём ты только что так мучительно размышлял в этой комнате? Если ты не любишь Дуаньму-гунян, зачем тогда в день её отъезда ты тайно стоял на городской стене, провожая её взглядом? Если ты не любишь Дуаньму-гунян, почему дважды добровольно слушал её невыносимую игру на цине?.. Шисюн, раз уж дело дошло до этого… — тон Вэй Чжуана стал болезненным. — Она… не любит никого. Я не победил, ты не проиграл, так зачем же ты упорствуешь?
Под напором расспросов Вэй Чжуана в груди Гай Не словно что-то тяжело ударило, а в голове поднялся шум и неразбериха. Один голос в его сердце кричал: «Нет! Это не так! Я просто всегда считал, что Дуаньму-гунян будет рядом со мной. Мы с ней никогда не преступали границ приличий, мы просто друзья. Более того, она — дочь Дуаньму Цзиндэ». Но другой голос возразил: «Она сама сказала, что пока я жив, ей придётся следовать за мной, разве не так? Почему же тогда она ушла? Ушла, даже не предупредив меня? Почему, когда я видел её уходящей, мне нестерпимо хотелось отправиться вслед за ней? Значит, она мне нравится? Когда же я успел полюбить её? Неужели с самого начала…»
Вэй Чжуан не знал, что чувства Гай Не пребывают в таком смятении. Видя, что Гай Не безмолвствует с суровым лицом, он решил, что тот снова хочет состязаться с ним в вопросах чувств, и в его душе вспыхнул гнев. — Тьфу! — Вэй Чжуан сплюнул на землю и с негодованием произнёс: — Даже вино стало противным на вкус! Шисюн! Через несколько месяцев мы с тобой, скорее всего, превратимся в груду костей. Сейчас, пока битва еще не началась, нам, братьям по учению, выпал шанс встретиться, но я и не думал, что шисюн до такой степени останется притворщиком.
— А? Что ты сказал? — Гай Не только что витал в облаках и совершенно не слышал слов Вэй Чжуана. — Я — притворщик?
— Хе-хе, — Вэй Чжуан холодно усмехнулся, схватил со столика кувшин и залпом выпил больше половины. Пользуясь хмельной отвагой, он громко произнёс: — Все эти годы Вэй Чжуан уступал шисюну. У меня действительно не было других дел, я был одинок, и только искусство меча было моим спутником. У меня не было намерения хвастаться перед тобой, но я не хочу, чтобы шисюн смотрел на меня свысока!
Гай Не слушал и всё больше запутывался, словно блуждал в тумане. Увидев, как Вэй Чжуан встал и обнажил длинный меч, он испуганно спросил: — Шиди, что ты собираешься делать?
— Я исполню танец меча для шисюна! — Вэй Чжуан больше не отвечал. Он взмахнул рукавами, поднял руку и медленно начал двигаться. Первым приёмом, который он провёл, был хорошо знакомый Гай Не первый стиль техники Сотни шагов летящего меча1 — «Зерно в великом амбаре»2. Однако там, где следовало колоть противника, Вэй Чжуан лишь расслабленно коснулся воздуха кончиком меча. Не успел этот приём завершиться, как он перешёл ко второй половине стиля «Смена звёзд и поворот ковша». Затем Вэй Чжуан стал двигаться всё быстрее, а Гай Не смотрел на него с нарастающим изумлением.
Гай Не прекрасно знал, что Вэй Чжуан оттачивал эту технику меча более двадцати лет. Но он сам был его старшим братом и к тому же получил от учителя в последние годы его жизни три новых стиля «Сотни шагов летящего меча». По логике вещей, как бы Вэй Чжуан ни старался, он не мог превзойти Гай Не. Но теперь шиди демонстрировал перед ним совершенно незнакомую версию «Сотни шагов летящего меча». Как Гай Не мог не поразиться? Движения Вэй Чжуана казались и знакомыми, и чужими одновременно. Там, где следовало идти влево, он направлял меч вправо, там, где нужно было резко вскинуть клинок, он опускал плечо. Но нельзя было сказать, что Вэй Чжуан просто намеренно делал всё наоборот. Когда он исполнял стиль «Дождь, бьющий по цветам груши», его движение вправо не достигало предела, он мог в любой момент уйти и влево, и вправо. Сила, тянущая меч вниз, была обманчиво лёгкой, словно клинок вот-вот взлетит вверх, но в итоге он всё же падал. Даже Гай Не, мастер, до тонкостей изучивший эту технику, с трудом мог разобрать, какой шаг был ложным, а какой — настоящим. Истинное скрывалось в ложном, а ложное — в истинном, правда и вымысел сменяли друг друга непредсказуемо.
Гай Не смотрел на это, обливаясь холодным потом, а Вэй Чжуан танцевал вдохновенно и самозабвенно. Полы его одежд развевались, и там, где проходил длинный меч, движения были естественны, как легкий ветер в лесу, а в моменты резких выпадов — стремительны, словно дракон, летящий к луне. Стили «Все реки текут в море» и «Пыль летит, тень ускользает» следовали один за другим плавно, как воды чистого ручья. Без малейшей заминки исполнив последний стиль «Возвращение взмахом рукава», Вэй Чжуан описал полукруг правой ногой, остановил меч и замер, сложив рукава. Он выглядел полным сил и духа, в то время как лицо Гай Не перед ним стало мертвенно-бледным.
Гай Не дрожащим голосом произнёс: — Это… это… неужели и есть сама суть трёх новых стилей «Сотни шагов летящего меча»?
— Как? — теперь настала очередь Вэй Чжуана удивляться. — Неужели шисюн не умеет их применять? — Видя, что Гай Не не может вымолвить ни слова, его лицо пожелтело как земля, а кончики пальцев мелко дрожат от сильного волнения, Вэй Чжуан вдруг громко расхохотался: — Ха-ха-ха! И кто теперь лучший ученик учителя? Кому на самом деле была передана суть этих трёх стилей? Ты не умеешь их применять! Ты действительно не умеешь! Ха-ха-ха…
Гай Не молча принял это прямое оскорбление от Вэй Чжуана. Он хорошо знал, что проницательность и ум шиди всегда превосходили его собственные. Он также догадывался, что Вэй Чжуан достиг этого, потому что когда-то едва не погиб от приёма «Единая нить», применённого Гай Не, а позже силой заставил Цзин Тяньмина показать приём «Конец всему», постигнув его истинный смысл. Впоследствии он воплотил суть этих двух техник в изначальных восьми стилях «Сотни шагов летящего меча». Гай Не подумал про себя: «Даже если теперь я понимаю теорию, и шиди только что продемонстрировал это передо мной, смог бы я сам исполнить такую технику, чтобы грань между истиной и ложью была столь же неуловимой?»
- Сотни шагов летящего меча (百步飞剑, bǎi bù fēi jiàn) — название вымышленной техники владения мечом. ↩︎
- Зерно в великом амбаре (太仓一粟, tài cāng yī sù) — чэньюй, описывающий нечто крошечное в бескрайнем пространстве, подобно капле в море. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
