— Конечно, я его знаю! Это же дядя привез меня в город, — воскликнула Гао Юэ и, подбежав к Вэй Чжуану, схватила его за руку и с величайшей теплотой спросила: — Дядя, как ты здесь оказался? Пришел повидаться со мной? Я все время о тебе помнила.
Вэй Чжуан сам не понимал, как он так легко позволил Гао Юэ взять себя за руку. Пока он пребывал в недоумении, подошел Цзин Тяньмин, по-прежнему крепко сжимая в руке меч Циншуан.
Увидев, что двое мужчин совершенно не обращают на нее внимания, Гао Юэ опешила:
— Что? Неужели вы знакомы?
— Еще бы не знать! — ответил Цзин Тяньмин. — Он… он — младший брат моего учителя по учебе. А-Юэ, неужели это правда он привез тебя в город? — С этими словами он попытался притянуть Гао Юэ к себе.
— Что ты делаешь? — Гао Юэ топнула ногой и оттолкнула его руку. — Раз он твой младший наставник, так это еще лучше. Пойдем, дядя, заходи в дом, я заварю чай…
— Нет-нет! Ты не понимаешь! — поспешно прервал ее Цзин Тяньмин. — Эх, он человек Цинь-вана.
Вэй Чжуан не горел желанием показываться перед ними, но, услышав слова Цзин Тяньмина, кивнул и сказал Гао Юэ:
— Он прав. Я — Вэй Чжуан, главный страж при Цинь-ване. Я ухожу.
Гао Юэ поначалу вздрогнула от неожиданности, но, услышав, что Вэй Чжуан собирается уйти, возразила:
— Какое мне дело, Цинь-ван он или Ци-ван? Хороший человек — он и есть хороший человек. Если бы дядя не помог мне, то я, скорее всего, погибла бы у стен города Гуйлин. Дядя, идем, выпьем чаю внутри. — Гао Юэ обернулась к Цзин Тяньмину: — Тяньмин-гэ, если не хочешь, так и не приходи.
С этими словами она, то подталкивая, то увлекая за собой, ввела Вэй Чжуана в дом.
Заварив чай на кухне, Гао Юэ вышла и увидела, что двое мужчин неподвижно замерли в передней, сверля друг друга взглядами. Она поставила чашки, подошла к Цзин Тяньмину и принялась пинать и колотить его, ворча:
— Разве я не говорила тебе убрать меч? Дядя ни за что не причинит мне вреда.
Цзин Тяньмин боялся, что меч заденет Гао Юэ, и ему пришлось крайне неохотно вернуть клинок в ножны. Вэй Чжуан же произнес:
— Пустяки. Навыки этого «трехногого кота»1 в технике «Летящего меча на сто шагов» меня нисколько не заботят.
Сказав это, он, даже не прикоснувшись к чаю, направился к выходу.
— Дядя! А ну стой! — увидев это, Гао Юэ, позабыв о приличиях, указала пальцем на Вэй Чжуана и прикрикнула: — Я уже заварила чай, как ты можешь уйти, не выпив его? Какое расточительство! Садись и пей!
Гао Юэ, уперев руки в бока, принялась отчитывать обоих:
— Тяньмин-гэ ведет себя непонятно как! Но и ты, дядя, стоишь его — те же полцзиня и восемь лянов2! Оба, и старый, и малый, с такими странными характерами, неудивительно, что вы учились у одного наставника.
Цзин Тяньмин поначалу разозлился, услышав от Вэй Чжуана, что тот не считает его соперником — хоть это и было правдой, слышать такое было неприятно. Он уже собирался огрызнуться, но увидел, как Вэй Чжуан под окриками Гао Юэ не проронил ни слова в ответ. Напротив, он послушно сел, взял чашку и принялся серьезно, глоток за глотком, пить чай. Выражение его лица при этом было донельзя странным, так что Цзин Тяньмин в конце концов не выдержал и усмехнулся. Гао Юэ, не понимая, над чем он смеется, спросила:
— Противный Тяньмин-гэ, чего ты скалишься? Что тут смешного?
— Ничего, ничего, ха-ха. Ха-ха-ха! — Цзин Тяньмин давно знал Гао Юэ и уже догадывался, почему у Вэй Чжуана такое странное лицо. Сперва он изо всех сил сдерживался, но в конце концов не вытерпел и, глядя на Вэй Чжуана, громко расхохотался.
Вэй Чжуан же, казалось, вовсе не слышал их разговора, а был полностью сосредоточен на чае. Он и сам не понимал, почему не рассердился, когда Гао Юэ прикрикнула на него, а вместо этого послушно сел. Кто же знал, что чай окажется отвратительным на вкус — густая чаша напоминала горькое лекарство. Это был первый раз в жизни, когда Гао Юэ заваривала чай. Она понятия не имела, как это делается, и просто подражала Гай Лань: зачерпнула горсть листьев из банки и бросила в чашку. Заметив рядом еще несколько чайных банок, она — бывшая маленькая нищенка, не знавшая разницы в сортах и качестве чая, — без раздумий зачерпнула по большой горсти из каждой. Чай из трав, горький чай, цветочный, ферментированный и неферментированный, укрепляющий, бодрящий, от внутренних ран — всё смешалось в одну кучу. Вода была крутым кипятком, чашка — маленькой, и вкус получившейся бурды был известен лишь небесам. Сделав первый глоток, Вэй Чжуан лишь ценой огромных усилий не выплюнул его обратно. Это и вызвало смех Цзин Тяньмина. Кое-как проглотив первую порцию «чая», Вэй Чжуан будто что-то вспомнил и решительно сделал второй большой глоток. Так, глоток за глотком, он осушил всю чашу, и в его душе вновь всплыли картины многолетней давности. Тогда он был тяжело ранен и должен был умереть, но Дуаньму Жун втащила его в пустой дом, чтобы вылечить. От начала и до конца Дуаньму Жун видела в нем просто человека, а не великого мастера боевых искусств. Для нее не было деления на добро и зло, на выгоду, на плохое и хорошее — она относилась к нему исключительно как к человеческому существу. «Совсем как… совсем как эта девочка, Гао Юэ», — внезапно понял Вэй Чжуан. Он осознал, почему раз за разом тайно приходил повидать Гао Юэ. Лишь она и Дуаньму Жун смотрели на него просто как на человека. Мир в их глазах отличался от обычного, в нем не было стен и границ, и ради своих мечтаний они не заботились ни о чем другом.
В душе Вэй Чжуана вдруг возникло желание. Пусть Гао Юэ будет счастлива, пусть радостно живет в своей мечте и ни в коем случае… ни в коем случае не становится такой, как он. «Иными словами…» — Вэй Чжуан бросил взгляд на Цзин Тяньмина, про себя подумав: «Это он».
Гао Юэ тем временем тоже заметила странное выражение лица Вэй Чжуана. Она почесала голову и смущенно спросила:
— Дядя, извини. Чай что, совсем невкусный?
— Очень вкусный, — коротко ответил Вэй Чжуан. Поднявшись, он сказал Цзин Тяньмину:
— Парень, выходи со мной. У меня есть к тебе разговор.
Хотя Цзин Тяньмин только что весело смеялся, его настороженность по отношению к Вэй Чжуану нисколько не уменьшилась. Сжимая меч Циншуан, он последовал за Вэй Чжуаном на улицу и не удержался от вопроса:
— Что ты задумал?
- Трехногий кот (三脚猫, sānjiǎomāo) — китайское образное выражение, означающее человека с поверхностными или посредственными навыками в каком-либо деле. ↩︎
- Полцзиня и восемь лянов (半斤八两, bàn jīn bā liǎng) — китайская идиома, означающая, что две стороны стоят друг друга; в традиционной системе мер один цзинь равен шестнадцати лянам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
