【 Книга шестая: «Сожжение книг и погребение книжников»1 】
Лу Чжэньлан, Лу Чжэньлан, великий мастер Мо, способный менять ход истории, и Ся Цзи, роковая красавица Бай Цяньхун, обладающая красотой Бао Сы и хитростью Да Цзи, — кто же из них победит в этой азартной игре, потрясшей весь цзянху?
Время возвращается на восемь лет назад, в ту ночь, когда пал город Гуйлин.
Цзин Тяньмин, не слушая ничьих предостережений, перерубил три каната, городские ворота распахнулись, и войска Цинь хлынули внутрь. Гуйлин захлебнулся в крови, судьба Цзин Тяньмина осталась неизвестной, а Гао Юэ бесследно исчезла…
Цинь-ван воцарился над миром, повелев ввести единую письменность, единую колею для повозок и единую монету. Четыре моря объединились, величие империи воссияло, и он принял титул Шихуанди.
Прошло восемь лет, наступил тридцать пятый год правления Цинь Шихуана.
В чайной лавке среди снегов затаилась смертельная опасность. В самый критический момент туда врывается бродяга-попрошайка, называющий себя Юэ Гао — кто он такой? Почему именно он станет искрой для нового пожара в мире боевых искусств?
В окрестностях Сяньяна приверженцы школы Гуйгу, стремясь завладеть великим сокровищем, скрытым в нефритовой подвеске «Белая рыба», вновь тянут свои когти к великим школам. Все дицзы школы ученых-книжников схвачены, и пятого числа третьего месяца их ждет страшная участь — погребение заживо!
Вереница этих событий, полная взлетов и падений, подобно длинному свитку о героизме и мести, разворачивается перед историей и читателями…
Жизнь и смерть подернуты туманом, восемь лет душа изнывала в грезах… встретятся ли вновь герой и красавица?
* * * * *
Ма Шаохуа крепко сжала руку Цзы Юй. Слова «Да, я тоже это видела», с трудом сорвавшиеся с её губ, в мгновение ока загнали Гао Юэ в тупик. Стоило лишь вспомнить, что «Двое героев из Инчуани» более десяти лет вершили справедливость в цзянху2, за что и получили прозвище «Чистый ветер и чистая совесть» — все верили, что эта супружеская чета ни за что не станет покрывать своих или потакать слабостям, защищая родную дочь. Теперь же, раз Ма Шаохуа сказала это, не оставалось никаких сомнений, Гао Юэ убила Гай Лань. Толпа разразилась негодующими криками.
— Подумать только, среди нас затесался шпион Гуйгу…
— Пёс царства Цинь…
— С виду и не скажешь, но небо знает, сколько братьев погибло от её рук?
— Не дайте преступнице уйти!
В поднявшемся невообразимом шуме люди, словно сговорившись, двинулись вперёд, сжимая в руках оружие. Они плотным кольцом окружили четверых: Цзин Тяньмина, Гао Юэ, Сян Юя и Лю Би. Ученик школы конфуцианства Цзян Чжаотай, когда недавно совершал покушение на Бай Цяньхун, лишился указательного пальца на правой руке из-за Шу Байюй. Его сердце всё ещё кипело от негодования, и теперь он примкнул к тем, кто окружил Гао Юэ. Цзян Чжаотай с пустыми руками шагнул вперёд и крикнул Лю Би, который тоже оказался зажат в кольце:
— Пятый шисюн, посмотри на мои руки! Не дай яонюй обмануть себя!
Лю Би и в мыслях не допускал, что настанет день, когда он выступит против них. Против своего младшего шисюна, чьё лицо сейчас исказила ярость, против Чжао Наньяна, который лишь вздохнул и отошёл в сторону, перестав говорить, против Тань Чжицюэ, чьи черты лица почти исказились от изумления… Он стиснул зубы и, широко раскрыв глаза, уставился на Ма Шаохуа. Если бы на лице Ма Шаохуа промелькнула хоть тень притворства, он бы стоял на своём. Но Ма Шаохуа держалась непринуждённо и спокойно, в её облике не было ни капли беспокойства, и Лю Би не мог ей не поверить. Лю Би перевёл взгляд на Цзин Тяньмина и Гао Юэ, с разочарованием и душевной болью убрал меч и пошёл прочь, в толпу.
— Лю Би?! — в один голос вскрикнули Цзин Тяньмин и Гао Юэ, увидев это.
Сян Юй, сжимая в руках дао, прокричал ему вслед:
— Лю Би! А ну вернись!
Но Лю Би не обернулся.
— Здесь наверняка какое-то недоразумение! — громко прокричал Сян Юй. — Послушайте меня, я верю, что Гао Юэ и Тяньмин ни за что не стали бы лгать! Я готов поручиться за них своей жизнью!
— Хм! Тогда твоя жизнь, боюсь, тоже окажется под угрозой, — внезапно вмешалась Цзы Юй. — Генерал Сян, мне искренне жаль тебя. Тебя обвели вокруг пальца, а ты и не ведаешь!
Цзы Юй указала пальцем на Гао Юэ и агрессивно продолжила:
— Слушайте все! Эта Гао Юэ не только шпионка Гуйгу и убийца, отравившая тётю Гай Лань, она ещё и прямая ученица печально известной Юэшэнь Удуань!
Цзы Юй повернулась и с усмешкой бросила Сян Юю:
— Ну что? Цзин Тяньмин давно об этом знал, но твои добрые друзья, должно быть, забыли тебе рассказать?!
— Ты брызжешь на людей кровью3! — Сян Юй ни за что не хотел этому верить. Не обращая внимания на пересуды толпы, он яростно сплюнул.
— Я брызжу кровью? Генерал Сян! Где кривда, а где правда — почему бы тебе не спросить самому?!
— Противно! — Сян Юй снова плюнул в сторону Цзы Юй и повернулся к Цзин Тяньмину: — Ты, молчаливая тыква, ну же, говори! Если и дальше будешь молчать, люди такого наплетут, что до небес достанет!
Цзин Тяньмин застыл на месте, Гао Юэ тоже растерялась. Они оба не понимали, откуда Цзы Юй об этом прознала. Хотя Гао Юэ официально не признавала Удуань своим учителем, её боевое искусство было передано ей лично Удуань. Цзин Тяньмин с рождения не умел лгать, и теперь, столкнувшись с расспросами друга, тем более не хотел ему врать. Гао Юэ понимала чувства Цзин Тяньмина. Зная, что её слова могут принести беду, она, превозмогая горечь, заговорила первой:
— Я никогда не признавала Удуань своим учителем, но Юэшэнь Удуань действительно обучала меня некоторым боевым искусствам.
Услышав из уст самой Гао Юэ признание в связи с Юэшэнь Удуань, все присутствующие пришли в ужас и ярость. Отовсюду посыпались выкрики и ругательства. Юэшэнь Удуань всегда пользовалась дурной славой, так чего же хорошего можно было ждать от её ученицы? Тело Гай Лань покрылось синяками и окоченело вскоре после смерти. Даже Чжао Наньян подтвердил, что она погибла от яда. Раз в городе скрывалась ученица Юэшэнь Удуань, значит, она и была убийцей — сомнений не оставалось. Думали люди о разном, но каждый сверлил Гао Юэ взглядом, будто она совершила тягчайшее преступление.
— Вот оно как, — Цзы Юй, услышав оправдания Гао Юэ, вдруг звонко рассмеялась. — Уловки! Сплошные уловки! Генерал Сян, видишь? Ты готов защищать их ценой своей жизни, а они и не думали считать тебя близким другом, не так ли?
— Тяньмин! А-Юэ! — Сян Юй, не в силах поверить, опустил свой дао и посмотрел на двоих друзей позади. — Вы так жестоко обманывали меня, и теперь доказательства неоспоримы… Я… я… я… Эх!
Сян Юй прекрасно знал о чувствах Цзин Тяньмина к Гао Юэ и решил, что Цзин Тяньмин действительно покрывает её. Сердце его наполнилось невыносимой болью, и он, пошатываясь, отступил в сторону.
— Нет! Нет! Сян Юй, поверь мне! — Цзин Тяньмин порывался шагнуть вперёд, чтобы вернуть Сян Юя, но, опасаясь за безопасность Гао Юэ, не смел сдвинуться с места. Ему оставалось лишь громко кричать: — А-Юэ ни за что не могла убить тётю Лань! Сян Юй! Верь мне! Убийца — точно не Гао Юэ!
— Лю Би… Сян Юй… вы… вы… — Гао Юэ видела, как друзья отворачиваются от неё. Не в силах больше сдерживаться, она разрыдалась, и слёзы градом покатились по её щекам.
«Почему всё стало так?» — без конца спрашивала она себя, а её взгляд уже летел к той, кто стал причиной всех бед — к Ма Шаохуа, её родной нян. Последняя крупица надежды на воссоединение с отцом и нян, что ещё теплилась в сердце Гао Юэ, была вдребезги разбита ложью Ма Шаохуа.
— Нян, нян… — хотела Гао Юэ признавать это или нет, её сердце всё ещё тянулось к Ма Шаохуа.
- Сожжение книг и погребение книжников (焚书坑儒, fénshū kēngrú) — историческое событие эпохи династии Цинь, связанное с уничтожением конфуцианской литературы и казнями ученых. ↩︎
- Цзянху (江湖, jiānghú) — «реки и озёра», в китайской культуре мир мастеров боевых искусств, странствующих героев и вольного люда. ↩︎
- Брызгать на людей кровью (含血喷人, hán xuè pēn rén) — китайское образное выражение, означающее злобную клевету и беспочвенные обвинения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
