— Почему я не могу уйти? — встревоженно спросил Цзин Тяньмин.
— Разве ты забыл? Вчера ты только собрал героев и удальцов Улинь, чтобы отправиться на спасение учеников школы конфуцианцев. — Синь Яньянь не смогла сдержать печали в сердце и произнесла с праведной строгостью: — Неужели ты снова собираешься поехать по колее перевернутой повозки1, повторив ошибки восьмилетней давности? Неужели ты намерен пренебречь тысячами жизней? Разве ты можешь просто так забыть клятву, данную перед Тань Чжицюэ-дася?
— Да. Точно. Я не могу идти прямо сейчас. — Цзин Тяньмин пришел в себя, вспомнив, что тысячи людей все еще ждут его спасения. — Это я виноват. Мне нужно спасти Лю Би и остальных. — Цзин Тяньмин глубоко вздохнул. — Спасибо, что напомнила мне. Янь-эр, ты такая добрая. Особенно эта пощечина была очень кстати. — Перед Синь Яньянь, а не Гао Юэ, Цзин Тяньмин внезапно стал куда бойчее. Он весело рассмеялся: — Ну что? Рука не болит? — Синь Яньянь ничего не ответила. Она понимала, что только что Цзин Тяньмин совершенно лишился самообладания. На самом деле, с того самого момента, как Ма Лян упомянул о происхождении нефритовой подвески, в мыслях ее Цзин-дагэ была только Гао Юэ. «Если бы это было не так… если бы это было не так… как бы я смогла ударить Цзин-дагэ?» Синь Яньянь опустила голову, глядя на свою правую ладонь, и слезы в конце концов невольно покатились вниз.
Раз Ма Лян уже сбежал, не оставив и следа, Цзин Тяньминю оставалось лишь оберегать Синь Яньянь, день и ночь дожидаясь в городе Сяньян. Когда настал день накануне казни, нищий Чжао Лаосань наконец принес известие о прибытии людей четырех великих школ и школы Мо.
— Твой старший брат Лу и остальные впереди, — сказал Цзин Тяньмин, приведя Синь Яньянь к нужному месту. — Иди к ним, а мне еще нужно подготовить кое-какие дела.
Синь Яньянь совсем не хотелось расставаться с Цзин Тяньминем. Только она открыла рот: «Я…», как раздался голос Лу Юаньдина:
— Младшая сестра-соученица?!
— Это ты, младшая сестра-соученица?! — Лу Юаньдин стоял на улице и издалека увидел Синь Яньянь. Вне себя от радости, он поспешил навстречу, окликая ее. Цзин Тяньмин не стал дожидаться, пока Лу Юаньдин подбежит к Синь Яньянь, и уже растворился, словно струйка дыма. Свернув пару раз, он взобрался на крышу, а затем тихо вернулся назад и, припав к черепице, стал украдкой наблюдать издали. Он увидел, как Чжу Ци горячо обнял Синь Яньянь. Главы четырех великих школ Улинь, Чжао Наньян и Сяо Синду, тоже прибыли. Там же были Ма Шаохуа и Цзы Юй, но Шао Гуанцина не было видно. Могучим детиной, стоявшим позади великого мастера школы Мо Фан Гэнлэя, был его названый брат Хуа Шэнцзян. А седовласый старец, стоявший неподалеку от Хуа Шэнцзяна, был его учителем, Гай Не.
На самом деле Цзин Тяньмин давно предвидел, что сегодня обязательно увидит этих людей, но инстинктивно все же хотел оттянуть момент встречи. «Эх, в любом случае завтра мы встретимся». Цзин Тяньмин еще раз взглянул на Гай Не. «Волосы учителя-лао-е-цзы еще сильнее поседели, ведь прошло целых восемь лет. Но на вид он все еще крепок телом. И то хорошо». Лишь после этого он тихо удалился, спрыгнув с крыши.
Тем временем, когда приветствия закончились, все естественным образом начали расспрашивать Синь Яньянь о том, что произошло после того, как Юэ Гао похитил ее из маленькой каменной хижины. Синь Яньянь, разумеется, ответила на все вопросы. Когда Чжу Ци услышал, что Юэ Гао похитил Синь Яньянь лишь для того, чтобы спасти всем жизни, он со смехом сказал Лу Юаньдину:
— Глава Лу, разве я не говорил? Тот братец Юэ спас десять наших жизней, он вовсе не плохой человек. Мой глаз не подвел старика Чжу!
Люди переглянулись, втайне посмеиваясь. Хотя Чжу Ци был человеком горячим и открытым, он никогда не отличался глубиной размышлений. И хотя он так говорил, все прекрасно знали, что он частенько ошибался в людях.
Лу Юаньдин с улыбкой сказал:
— В общем, младшая сестра-соученица, хорошо, что ты цела.
— Похоже, этот молодой человек по имени Юэ Гао — муж благородства и справедливости, — задумчиво произнес стоявший рядом Чжао Наньян. — Но я слышал, что ему стало известно о наличии у Синь-гунян нефритовой подвески в виде белой рыбы. Синь-гунян, я советую вам быть осторожнее во всем.
Фан Гэнлэй, слушавший в стороне, сухо подтвердил:
— Верно, Синь-гунян, сердца людей в цзянху трудно предсказать. Кем бы ни был этот человек, вам нельзя терять бдительность.
Синь Яньянь кивнула и ответила:
— Глава Чжао, великий мастер Фан, пожалуйста, не беспокойтесь. Ваша младшая провела с тем Юэ Гао два месяца, и если бы он действительно что-то замышлял, то давно бы уже действовал. Эта подвеска в виде белой рыбы до сих пор при мне, у Юэ Гао не было никаких дурных намерений. Изначально он собирался отправить меня обратно в школу Багуа-мэнь, но по пути услышал о деле учеников школы конфуцианцев и тоже прибыл в Сяньян, намереваясь спасти людей.
— Славный муж! — выкрикнул Хуа Шэнцзян, одобряя его поступок. — Этот Юэ Гао, судя по всему, настоящий герой. Раз он тоже прибыл в Сяньян, я, Хуа, непременно должен с ним свести знакомство! — Только в этот момент Синь Яньянь заметила, что смуглый могучий детина перед ней и есть настоящий Хуа Шэнцзян, и с трудом сдержала смех.
— Судя по всему, боевые искусства этого Юэ Гао весьма высоки. Однако в цзянху человека с таким именем никогда не было. Боюсь, он использует прозвище, — заговорил Чжао Наньян. — Синь-гунян, раз вы путешествовали с ним долгое время, не знаете ли вы его происхождения?
— Это… — Синь Яньянь немного замялась, услышав вопрос Чжао Наньяна, но затем вспомнила слова Цзин Тяньмина о том, что он отныне не станет ни в пути менять имени, ни сидя менять фамилии2. Она посмотрела на всех присутствующих и серьезно произнесла: — Как и сказал Чжао-дася, на самом деле Юэ Гао вовсе не Юэ Гао. Скажу вам честно. Тот благородный муж, что сначала спас жизни десяти из нас в каменной хижине, а теперь привел меня в Сяньян, чтобы спасти конфуцианцев, — это ваш старый знакомый, Цзин Тяньмин.
— Что ты сказала? — Гай Не поднял глаза и уставился на Синь Яньянь, спрашивая дрожащим голосом: — Это… Тяньмин?
— Да. — Синь Яньянь к этому времени уже знала, что Гай Не был наставником Цзин Тяньмина, поэтому почтительно ответила: — Тот человек, который последние восемь лет повсюду совершал подвиги во имя справедливости, и есть ваш ученик, Цзин Тяньмин.
- Снова поехать по колее перевернутой повозки (重蹈覆辙, chóng dǎo fù zhé) — образное выражение, означающее повторение прежних ошибок. ↩︎
- Ни в пути не менять имени, ни сидя менять фамилии (行不改名，坐不改姓, xíng bù gǎi míng, zuò bù gǎi xìng) — китайская идиома, означающая человека, который действует открыто и не скрывает своей личности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
