Гай Не оказался перед мучительным выбором. Всю жизнь он был справедлив и бескорыстен, и никак не ожидал, что его собственный ученик в решающий миг переметнется на сторону врага и совершит столь бесстыдный поступок. С точки зрения долга, ему следовало немедленно прокричать, что Цзин Тяньмин здесь, и на глазах у всех собственноручно покарать предателя. Но если судить по велению сердца, то, несмотря на разницу в положении, в глубине души он воспринимал Цзин Тяньмина как собственного сына и души в нем не чаял. Теперь Цзин Тяньмин оставался его единственным близким человеком в этом мире.
И тогда, впервые в жизни, дася Гай Не солгал перед лицом толпы. Выхватив длинный меч, он выкрикнул:
— Этот человек — прокравшийся сюда воин Цинь!
С этими словами он нанес удар, однако острие лишь пронзило полу халата Цзин Тяньмина. Следом за ударом Гай Не нанес резкий пинок, сбросив Цзин Тяньмина обратно в воды реки Пушуй. Бурный поток мгновенно подхватил юношу, и тот исчез из виду. Гай Не смотрел на катящиеся волны и втайне молился, чтобы Цзин Тяньмину удалось спастись и не попасться своим. Больше всего он надеялся, что если однажды небеса проявят справедливость, то его ученик вернется на истинный путь и станет настоящим героем, подобно своему отцу Цзин Кэ.
— Совсем как сейчас… — Гай Не смотрел на Цзин Тяньмина, сражающегося в рядах войска Цинь, и не мог сдержать слез. — Он уже стал настоящим героем. Тяньмин, ты и впрямь сын своего отца и доброе дитя своего наставника.
Чжао Наньян не понимал, почему Гай Не вдруг замер, не обращая внимания даже на раненого воина Цинь, который вцепился ему в ноги. Чжао Наньян ждал этой возможности, можно сказать, всю жизнь. Одним стремительным прыжком он оказался за спиной Гай Не. Правой ладонью он ударил циньского воина, да так, что у того разлетелся череп. Схватив труп, он толкнул его на спину Гай Не, и в то же мгновение левой рукой перехватил оружие мертвого солдата. Резким движением вперед он вогнал клинок в тело мертвеца, лезвие прошло сквозь грудь трупа и с хрустом вышло из груди Гай Не.
Удар Чжао Наньяна был молниеносным и точным. Добившись своего, он, не разбирая, где враг, а где союзник, тут же перебил всех вокруг, чтобы не осталось лишних свидетелей. Взмахом правой руки он свернул шеи трем оставшимся циньцам и, бросив взгляд на Гай Не, убедился, что тот испустил дух. Холодно усмехнувшись, Чжао Наньян бросился к земляной насыпи на помощь Цзин Тяньмину.
Коварно атакованный со спины, Гай Не погиб мгновенно и безмолвно. Но на его лице застыла улыбка. Он так и остался стоять под дождем, не падая. Глаза его не закрылись, а взгляд был по-прежнему прикован к Цзин Тяньмину, словно безмолвно твердя: Тяньмин, ты и впрямь доброе дитя своего наставника.
Собравшиеся вокруг были либо слишком заняты схваткой, либо спасением людей, и никто ничего не заметил. Глава школы Цансун по имени Сяо Синду и прежде слышал от младшего соученика, что Цзин Тяньмин, назвавшийся Юэ Гао, искусен в цингуне1, но, увидев это воочию, не смог сдержать изумления. Почувствовав невольный стыд за свои умения, он, не заботясь о безопасности собственных людей, применил цингун и помчался к восточной грязевой яме. Чжу Ци, находившийся на западе, уже ворвался в западную яму. Гордясь своей силой и понимая, что в ловкости ног ему далеко до других, он просто хватал учеников-конфуцианцев одного за другим и швырял их на вершину насыпи.
Цзин Тяньмин стоял над ямой. На конце его пеньковой веревки была затянута петля, с помощью которой он по очереди вытаскивал конфуцианцев. Но те пролежали связанными слишком долго, сваленные в кучу на дне. Многие уже лишились чувств от нехватки воздуха. К тому же земля под дождем превратилась в вязкую жижу, тела стали скользкими, и Цзин Тяньмин чувствовал, что петля в его руках держится все хуже. Грязная вода в яме прибывала, и даже те, кто лежал сверху, оказались под угрозой. Цзин Тяньмин метался, словно муравей на горячей сковороде2. Случайно он заметил ласковое лицо Гай Не, который, казалось, наблюдал за ним. Увидев вдали, как Чжу Ци швыряет людей на насыпь, он решил поступить так же. Не заботясь о том, наступит ли он на кого-то, юноша спрыгнул в яму. Погрузив руки в грязь, он стал хватать и выбрасывать людей наверх, прямо к Чжао Наньяну. В мыслях его билось: наставник смотрит на меня! Он больше не сердится? Он больше не сердится… Он только что улыбался… Наставник! Вы только смотрите! Тяньмин обязательно спасет этих людей! Никого не пропустит! Вы только смотрите!
Заляпанный грязью, он копал все яростнее, не замечая ни грома, ни молний. Жижа прибывала быстро и вскоре накрыла его с головой. Вода в яме была мутной. Цзин Тяньмину, погребенному в ней, было трудно открыть глаза, но и подниматься времени не было. Зажмурившись и затаив дыхание, он не прекращал работать. Стоило руке коснуться человеческого тела, он тут же швырял его наверх, боясь, что из-за малейшего промедления погибнет еще одна душа.
В это время Лу Юаньдин и трое учеников школы Багуа ворвались к центральной яме. Глядя сверху, они видели лишь бурлящую грязь — самого Цзин Тяньмина не было видно. Лишь связанные по рукам и ногам конфуцианцы один за другим вылетали из жижи, подобно карпам, выпрыгивающим из пруда. Прибывшие вместе с Чжао Наньяном поспешили развязывать путы и приводить спасенных в чувство, так и не успев спрыгнуть в яму на подмогу.
Прошло немало времени, прежде чем людей под руками Цзин Тяньмина стало меньше. Он еще раз обшарил все вокруг и, выбросив последних на поверхность, убедился, что никого не осталось. Только тогда он выпрыгнул из грязи и утер лицо. Чжао Наньян, наблюдавший со стороны, был поражен тем, как долго Цзин Тяньмин мог не дышать. В глубине души он почувствовал тревогу. Только что он видел невероятный цингун юноши, а теперь оказалось, что и его внутренняя сила достигла таких высот. Этому человеку всего двадцать пять лет, и если дать ему время, он станет опасным противником.
Цзин Тяньмин не подозревал о дурных помыслах Чжао Наньяна. Стоя на краю ямы, он посмотрел вдаль и увидел, что Гай Не почему-то лежит на земле. Рядом кипела схватка между циньскими солдатами и разбойниками из крепости Пинху. Сражающиеся то и дело наступали на Гай Не, а тот даже не сопротивлялся. Холод пронзил сердце Цзин Тяньмина. Он бросился вниз, разогнал солдат и поднял Гай Не. Тело наставника было окоченевшим и холодным, а широко раскрытые глаза — безжизненными. Юноша поднес руку к его носу, не желая верить в очевидное, затем проверил пульс — сердце не билось. Лишь тогда он заметил след от меча, пронзившего грудь насквозь. Тот, кого величали лучшим мечником Поднебесной, был мертв.
В ужасе и отчаянии Цзин Тяньмин закричал:
— Наставник?! Наставник?!
Одной рукой он прижимал Гай Не к себе, а другой — ударами внутренней силы раскидывал циньских воинов, что то и дело пытались напасть на него с мечами.
- Цингун (轻功, qīnggōng) — техника «легкости» в китайских боевых искусствах, позволяющая мастерам совершать невероятные прыжки и стремительно перемещаться. ↩︎
- Муравей на горячей сковороде (热锅上的蚂蚁, rè guō shàng de mǎ yǐ) — китайская идиома, описывающая человека, пребывающего в крайнем беспокойстве и мечущегося от спешки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
