— Иначе… я убью тебя. — Синь Яньянь выхватила длинный меч. — Я, Синь Яньянь, во всём следую правилам1 и знаю меру. За всю жизнь я не совершила ни одного бесчестного поступка, как же я могу позволить так безнаказанно себя порочить?
Кэ Юэ лишь холодно усмехнулась и смерила её презрительным взглядом.
Видя, что Синь Яньянь сложила пальцы в мечевом жесте и вот-вот нападёт, Цзин Тяньмин резко вскочил, обхватил её руку с мечом сзади и сказал:
— Янь-эр, к чему это? Тот белый нефрит изначально принадлежал семье Ма, просто отдай его ей.
— Цзин-дагэ… ты… — Вспомнилось, как тогда в каменном доме они вдвоём слушали рассказ старца Цая о происхождении нефритовой подвески в виде белой рыбы. В то время Синь Яньянь и сама намеревалась вернуть нефрит законному владельцу, но Ма Лян сам не пожелал забирать его. Синь Яньянь подумала: «Зачем моей семье Синь из школы Багуа охранять для кого-то столь хлопотную вещь?» Она машинально коснулась белого нефрита на шее. Гнев гневом, но если бы она вернула этот горячий батат2 законному владельцу, разве это не было бы к лучшему?
— Ну и пусть… — Синь Яньянь уже собиралась согласиться вернуть подвеску Гао Юэ, как вдруг краем глаза заметила Цзин Тяньмина, обнимавшего её сзади. Хотя он крепко держал её за руку, его взгляд был устремлён прямо на Кэ Юэ, и он ни капли не смотрел на неё саму.
Острая боль пронзила её сердце.
— Мечтать не вредно! Раз этот нефрит в виде белой рыбы был лично вручён моему отцу почтенным старцем Ма Шуйцзинем, а отец передал его мне, то он, конечно, больше не принадлежит вашей семье Ма, а стал собственностью моей семьи Синь. — Синь Яньянь сама не могла поверить, что говорит такие слова, но они уже сорвались с губ, и её щёки запылали огнём. — Более того… более того… этот белый нефрит слишком важен, как можно доверить его хранение такой яонюй, как ты?
— Хорошо сказано! Достойно ученицы моей школы Багуа. — Издалека раздался мужской голос, полный восхищения. Услышав его, Синь Яньянь не могла не обрадоваться. Она тут же подбежала к нему с криком: — Старший брат пришёл!
Вместе с Лу Юаньдином, чжанмэнем школы Багуа, прибыли ещё около двадцати-тридцати человек.
Оказалось, что сегодня, после спасения учеников школы Жу, Синь Яньянь настояла на том, чтобы идти вместе с Цзин Тяньмином, желая подольше побыть с ним. Лу Юаньдин никак не мог оставить младшую шимей одну и, конечно же, повсюду искал её. По пути, помимо учеников школы Багуа, прилагавших все силы к поискам, он встретил немало героев и удальцов, состоявших с ним в добрых отношениях. Услышав, что Синь Яньянь пропала, они тоже пришли на помощь. Поэтому среди этих двадцати-тридцати человек с десяток мужчин не были учениками школы Багуа.
— Младшая шимей права, — Лу Юаньдин слегка кивнул подбежавшей Синь Яньянь, затем посмотрел на Кэ Юэ и, окинув взглядом людей из Шэньду Цзюгун, произнёс: — Этот белый нефрит слишком важен, его нельзя передавать в руки нечестивцев.
— Каких ещё нечестивцев? Попридержи язык, — та самая девушка в пурпурных одеждах, что прежде несколько раз донимала Цзин Тяньмина, снова первой пошла в атаку, крича на Лу Юаньдина без всякого почтения.
Лу Юаньдин слегка кашлянул и, проигнорировав девушку, сложил руки в приветствии и спросил Кэ Юэ:
— Прошу простить мою дерзость, но не вы ли глава дворца Кэ Юэ, владычица Шэньду Цзюгун?
Когда Лу Юаньдин произнёс эти слова, некоторые удивились, но на лицах большинства пришедших с ним отразилось презрение или отвращение. Было очевидно, что в цзянху название «Шэньду Цзюгун» уже стало синонимом слова «нечестивцы».
Цзин Тяньмин заметил выражение лиц всех присутствующих. В последние несколько лет он странствовал по цзянху под вымышленным именем, накопил немалый опыт и не раз слышал слухи о Шэньду Цзюгун, но почти все они были порочащими. То говорили, что боевые искусства их последователей крайне странные, то описывали их нрав как непостоянный и гневливый, утверждая, что они часто без причины вредят невинным. Теперь, вспоминая об этом, он понимал, что действительно не слышал ни о чём хорошем. В те дни Цзин Тяньмин полагал, что главой Шэньду Цзюгун является Мао Цю. А перед мощью Мао Цю он был бессилен — даже с самим собой совладать не мог, не то что принудить к покорности Дуаньму Жун и Юэшэнь Удуань. Поэтому тогда Цзин Тяньмин не придавал значения дурной славе Шэньду Цзюгун. Но теперь… Цзин Тяньмин взглянул на Гао Юэ, о нет, на Кэ Юэ… «Раз Кэ Юэ — глава Шэньду Цзюгун, мне нужно быть предельно осторожным. Нельзя позволить этим людям навредить ей». С большим трудом Цзин Тяньмину удалось отвести взгляд от Кэ Юэ. Он быстро окинул взором толпу, пришедшую с Лу Юаньдином. Тан Цзудэ из пары «Дракон и Питон» был ему знаком, а тех нескольких людей из школы Фэнци-мэнь он хоть и не видел прежде, но по их выправке понял, что это опытные мастера. «Лишь бы она не вздумала враждовать со всеми…» Чем больше Цзин Тяньмин наблюдал, тем сильнее тревожился за Кэ Юэ.
— Я и есть Кэ Юэ, — Кэ Юэ, совершенно не обращая внимания на реакцию окружающих, сама подтвердила свою личность Лу Юаньдину. — Чжанмэнь Лу, к чему такие церемонии, ведь мы уже встречались. Помните? Восемь лет назад в городе Гуйлин… тогда вы, Лу Юаньдин, не были и наполовину так вежливы, как сейчас.
— Я так и думал, что это ты, — Лу Юаньдин кивнул и с колкостью в голосе добавил: — Всё ещё служишь лазутчицей для Гуйгу? Похоже, предать город Гуйлин было мало, так? Решила ещё и разрыть могилу моего учителя? Донимать мою младшую шимей? Пытаться отобрать белый нефрит? — Лу Юаньдин говорил всё быстрее, и когда прозвучала последняя фраза, его длинный меч уже покинул ножны. Лу Юаньдин обнажил клинок, и все ученики школы Багуа — Цюй Цифан, Фань Шаоянь и Лянь Юнлу — тоже выхватили своё оружие.
— Стойте! — закричал Цзин Тяньмин, прежде чем Кэ Юэ успела открыть рот. — Она невиновна. Нюйся Гай Лань была убита не Кэ Юэ! Её оклеветали.
Лу Юаньдин и остальные, услышав это, оторопели.
— Брат Цзин, на чём основаны твои слова? — Лу Юаньдин моргнул и недовольно спросил. На самом деле, если бы он не сражался прежде бок о бок с Цзин Тяньмином, спасая учеников школы Жу, Лу Юаньдин не поверил бы ему. Конечно, это было напрямую связано и с тем, что именно Цзин Тяньмин восемь лет назад открыл ворота города Гуйлин. Но большая часть причин, по которым Лу Юаньдин не мог полностью доверять Цзин Тяньмину, всё же крылась в его чувствах к Синь Яньянь.
— Это… — Цзин Тяньмин вспомнил истину о смерти Гай Лань и таинственную связь с Чжао Наньяном, и в нерешительности произнёс: — Основания есть, просто сейчас неудобно о них рассказывать.
Услышав это, четверо или пятеро здоровяков из школы Фэнци-мэнь рассмеялись. Один из них сказал:
— Какая важная птица этот дася Цзин, хочет, чтобы люди верили ему на слово.
— И то верно! Уж не возомнил ли дася Цзин себя прямым преемником Гай Не? Раз Гай Не мёртв, пришёл твой черёд тягаться с Чжао Наньяном?
— Ха-ха-ха! Не знает меры своим силам! Посмешище!
- Следовать правилам (行止方圆, xíng zhǐ fāng yuán) — дословно: «действовать в пределах квадрата и круга», то есть поступать в строгом соответствии с нормами и приличиями. ↩︎
- Горячий батат (烫手山芋, tàng shǒu shān yù) — трудное или хлопотное дело; вещь, от которой хочется поскорее избавиться. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
