Под солнцем внезапно пронеслось ослепительно яркое сияние белого света, и пока на губах Кэ Юэ еще играла улыбка, ее драгоценный меч уже устремился к шее Цзин Тяньмина.
Цзин Тяньмин инстинктивно уклонился от направленного прямо на него ледяного холода, но Кэ Юэ, перехватив меч, продолжила теснить его, нанося удары в область горла, груди и плеч. Прежде чем Цзин Тяньмин успел понять, что происходит, ему пришлось уворачиваться то влево, то вправо, беспрестанно отступая. За налетающими одна за другой волнами мечного сияния он видел лишь очертания желтых одежд Кэ Юэ, но так и не мог разглядеть клинок в ее руке, не говоря уже о том, чтобы отразить удар. Драгоценный меч Кэ Юэ сиял столь ярко, словно вобрал в себя весь дневной свет. Вокруг все искрилось, подобно водопаду, а энергия меча1 переливалась радугой. Прищурившись, Цзин Тяньмин испуганно вскричал:
— А-Юэ! А-Юэ! Почему ты вдруг напала?
В ответ раздался ее звонкий, как колокольчик, смех:
— Разве для боя нужна причина? Мне просто так захотелось, разве нельзя?
Оказалось, что Кэ Юэ бежала семь дней подряд, но так и не смогла отделаться от этого навязчивого спутника, и в сердце ее давно скопился гнев — наполовину на Цзин Тяньмина, наполовину на саму себя. Лишь на исходе седьмого дня ей в голову пришла одна мысль, и только тогда она наконец позволила себе хорошенько выспаться, чтобы набраться сил и проучить Цзин Тяньмина. Чем сильнее он сейчас суетился, уклоняясь от ударов, тем ярче становилась улыбка Кэ Юэ. С резким свистом воротник и рукава Цзин Тяньмина покрылись прорехами. Несколько раз он оказывался на волосок от гибели, едва разминувшись с лезвием. В момент крайней опасности он, не раздумывая, внезапно опрокинулся навзничь и ударил ногой. Несмотря на то что обзор был затруднен, этот удар был нацелен точно в запястье руки Кэ Юэ, державшей меч, и не отклонился ни на йоту.
Кэ Юэ про себя восхитилась его умению «слышать ветер и различать форму». Она развернула изящное запястье, избегая удара ногой, и занесла меч, намереваясь пронзить лежащего на земле и совершенно беззащитного Цзин Тяньмина. Однако в этом море света Цзин Тяньмин вдруг заметил брешь. В это мгновение, когда нельзя было терять ни секунды, он, не раздумывая, пружинисто вскочил и, вытянув ладонь, бросился на Кэ Юэ. Этот прием, подобный прыжку голодного волка сверху вниз, был чудесным способом спастись из самого безнадежного положения. Сила удара ладонью была предельно яростной — он стремился одним махом переломить ход боя. Это было искусство, которому его научил Ма Лян.
Кэ Юэ не ожидала, что, находясь в невыгодном положении, Цзин Тяньмин сможет внезапно перейти от обороны к нападению. В сильном испуге она отпрянула, втягивая грудь, но увидела, как фигура Цзин Тяньмина, зависшая в воздухе, по какой-то причине резко отлетела назад.
На самом деле удар Цзин Тяньмина был чистым инстинктом, но едва выпустив ладонь, он мысленно вскрикнул: «Как я могу ранить А-Юэ!» Эта мысль пронеслась в его голове подобно молнии, и он поспешно подогнул локти, силой отозвав удар. Тем самым он направил всю выпущенную мощь обратно на себя. От этого толчка его внутренности2 скрутило от дурноты, он пошатнулся, отступил на несколько шагов, и только тогда смог удержаться на ногах, сплюнув кровь.
Увидев, что Цзин Тяньмин харкает кровью, Кэ Юэ тут же забыла о бое. Ее сердце кольнуло от боли и жалости, и она бессознательно сделала полшага вперед.
Цзин Тяньмин заметил ее искреннее беспокойство, и на душе у него полегчало. «Так и есть, — подумал он, — А-Юэ просто дурачится, она не хотела причинить мне вреда. Раньше она всегда любила состязаться со мной, и сейчас, наверное, просто хотела проверить, насколько ее нынешнее мастерство превосходит мое». Он опустил взгляд на свою изрезанную одежду, вытер кровь с губ и, усмехнувшись, поднял голову:
— Ладно, А-Юэ, ты превратила мое платье в лохмотья, теперь-то ты довольна?
Чтобы она не слишком волновалась, он намеренно придал себе беззаботный вид.
Кто бы мог подумать, что Кэ Юэ, напротив, решит, будто Цзин Тяньмин поддавался ей, а потом притворился раненым, чтобы привлечь ее внимание. Устыдившись своих невольных чувств, она пришла в ярость, и ее прелестное лицо мгновенно покрылось инеем:
— Хм! Кому нужно это одолжение? Мастерство Цзин-дася и впрямь весьма высоко, а его умение прикидываться дурачком вызывает еще большее восхищение.
Цзин Тяньмин не понял, почему А-Юэ вдруг переменилась в лице, и мог лишь с заискивающей улыбкой произнести:
— Ну-ну, какой еще Цзин-дася? Я не знаю такого человека. А-Юэ, лучше зови меня по-прежнему — Тяньмин-гэ.
Кэ Юэ презрительно фыркнула и с холодной усмешкой ответила:
— Кто такой Тяньмин-гэ? Я не знаю такого человека. Похоже, сегодня, если меч Кэ Юэ не покинет ножны, Цзин-дася не примет все всерьез.
Цзин Тяньмин втайне удивился: «Разве у меча Кэ Юэ есть ножны?» Но тут он увидел, как Кэ Юэ переложила меч в левую руку, правой обхватила конец рукояти и слегка потянула. Из этого и без того тонкого длинного меча она вытащила еще один, черный и еще более тонкий. Клинок и острие этого меча были округлыми и тупыми, словно шест, и тонкими, как вязальная спица.
Оказалось, что меч Кэ Юэ заключает в себе инь и ян, сам клинок служит ножнами. Внешний меч был блестящим и белым, словно нефрит, а внутренний — темным, как тушь. Оба они были выкованы из редких камней и необычной руды в течение многих лет с применением особого мастерства. Белый меч мог отражать сияние солнца и луны. Черный же меч был совершенно невзрачным и предназначался для того, чтобы бить, колоть и наносить точечные удары по акупунктурным точкам, ломая кости и сухожилия. Если использовать оба меча ночью, вражеский глаз часто не замечал тонкий, как игла, черный клинок. Если же применять их днем, то в сиянии белого меча противник и вовсе ничего не мог разглядеть.
Цзин Тяньмин еще только дивился этому редкостному оружию, как Кэ Юэ, не сказав ни слова, взмахнула руками и ринулась вперед. «Сломленный стебель, летящая ряска», «Сорванный ветром снег», «Опавшая слива ищет иглу», «Погоня за оленем в облаках» — куда бы ни достигал белый меч, он порождал непрерывные волны света. Цзин Тяньмин, прищурившись в этих всполохах, уворачивался и кричал:
— А-Юэ! А-Юэ! Меня только что так побили, что я и защититься-то не мог, как ты можешь говорить об одолжении? Давай прекратим! Если продолжим, от моей одежды ничего не останется, это же будет выглядеть просто ужасно!
Пока он кричал, на его теле появилось еще несколько порезов, но на этот раз лезвие лишь сдирало кожу и резало плоть, не затрагивая жизненно важных органов. Цзин Тяньмин втайне ужаснулся: «Неужели А-Юэ и вправду хочет меня ранить?» Внезапно в море света он краем глаза заметил, как что-то вынырнуло. Тонкий, как нить, черный меч-стержень, подобно проливному дождю, стремительно устремился к его пяти важнейшим точкам. Цзин Тяньмин, следуя за движением, с большим трудом сумел чудом избежать атаки по точкам, но белый меч уже стремительно обрушился сверху. И он услышал яростный окрик Кэ Юэ:
— Почему ты до сих пор не даешь сдачи!
- Энергия меча (剑气, jiànqì) — в китайских боевых искусствах незримая сила, исходящая от клинка и способная поражать цель на расстоянии. ↩︎
- Внутренности (五脏六腑, wǔzàng liùfǔ) — в традиционной китайской медицине собирательное название всех главных внутренних органов человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
