— Меч, на котором отлито твое имя? — Цзин Тяньмин немного подумал и невольно выпалил: — Тысячу раз да!
— Ты изменился, — Кэ Юэ сначала оторопела, но тут же прикрикнула: — Какой ты стал «скользкий на язык»1! И где только нахватался? Выходит, пока ты путешествовал с той Синь Яньянь, по дороге вы наверняка… — Она замолчала на полуслове, ее глаза вновь стали холодными и безразличными, и она пошла дальше. Цзин Тяньмин высунул язык, не смея вставить ни слова.
Они шли бок о бок. Пусть это и нельзя было назвать приятной прогулкой, Цзин Тяньмин верил, что, если он проявит достаточно терпения, то обязательно добьется прощения Кэ Юэ. Путников на дороге становилось все больше, и вскоре Цзин Тяньмин понял, что они возвращаются в Сяньян. «Ну конечно. Она наверняка беспокоится о своих людях из Шэньду Цзюгун, поэтому хочет вернуться в Сяньян и встретиться с ними». Хотя Цзин Тяньмин и Кэ Юэ провели в разлуке восемь лет, он был твердо уверен, что до конца понимает характер А-Юэ. Он думал: «На самом деле А-Юэ слишком сильно переживает. Хоть Лу Юаньдин и его люди враждуют с ней, они не причинят вреда детям. Что же касается людей из Фэнци-мэнь, на них нельзя положиться, но, пока Янь-эр рядом, она точно не будет стоять в стороне и не позволит издеваться над детьми». То ли от того, что он шел позади Кэ Юэ, то ли из-за мыслей о Синь Яньянь, Цзин Тяньмин почувствовал облегчение и следом — сильную усталость, однако все равно собрался с силами и продолжил путь за Кэ Юэ.
Кэ Юэ, казалось, прекрасно знала улицы Сяньяна. Она шла быстрым шагом, не глядя по сторонам и ни на мгновение не сомневаясь в дороге. После того как Поднебесная была объединена и Цинь Шихуан провозгласил себя императором, он переселил в Сяньян всех богатых купцов страны. От избытка денег и людей город процветал как никогда. Когда они вышли на необычайно оживленную улицу с множеством лавок, Кэ Юэ внезапно остановилась и указала на здание на противоположной стороне: — Мы пришли. Это пристанище Шэньду Цзюгун в Сяньяне.
Цзин Тяньмин проследил за ее взглядом и увидел внушительный, искусно выстроенный дом, зажатый между аптекарской лавкой и питейным заведением. — Это… это и есть пристанище Шэньду Цзюгун в Сяньяне? — Цзин Тяньмин слегка опешил, из-за чего просто повторил только что сказанные ею слова. — Ого! Как тебе это удалось? Ведь ты возглавила Шэньду Цзюгун всего несколько лет назад. — Глядя на это здание, Цзин Тяньмин не мог поверить своим глазам: — Здесь даже солиднее, чем в Багуа-мэнь.
— Ты закончил болтать? — холодно спросила Кэ Юэ. — Это пристанище моего Шэньду Цзюгун. Перед тем как войти, я по доброте душевной спрошу тебя еще раз: ты все еще хочешь следовать за мной? Если нет, можешь уходить прямо сейчас. Но если зайдешь со мной в дом, отступать будет поздно.
— С чего бы мне отступать? — решительно ответил Цзин Тяньмин. — Я пойду за тобой, что бы ни случилось. Хочешь — бей, хочешь — ругай, хоть на куски меня изрежь, мне все равно.
— Ты сам это сказал, я тебя не неволила, — уголки губ Кэ Юэ приподнялись, и она, взмахнув рукавом, пошла вперед.
— Глава дворца вернулась, — стоило Кэ Юэ переступить порог, как двое мужчин почтительно встали. В отличие от юношей и девушек, мальчиков и девочек в пестрых одеждах, на этих двух силачах были одеяния из черного шелка. Они стояли лицом к Кэ Юэ, но краем глаза пристально следили за Цзин Тяньмином. Один из мужчин подсознательно дернул краем правого рукава.
Хотя Цзин Тяньмин быстро шел за Кэ Юэ по крытой галерее, он не упустил движения того человека. И с первого же взгляда распознал то, что тот пытался скрыть — узор татуировки Гуйгу, который он не видел уже много лет.
— Глава дворца вернулась.
— Глава дворца.
Цзин Тяньмин проследовал за Кэ Юэ мимо еще трех пар мужчин в черном и только тогда оказался в задней части дома. Солнечный свет ослепительно лился через световой колодец. Оказавшись здесь, Кэ Юэ будто бы облегченно вздохнула, и выражение ее лица посветлело вслед за лучами солнца. Цзин Тяньмин незаметно огляделся. Здесь, позади дома, охраны в черном, кажется, не было.
— Глава дворца вернулась! — отовсюду зазвучали детские голоса. Из-за углов и из комнат выбежали Хун-эр, Хуан-эр, Люй-эр и Бай-эр. Все они были ему знакомы. Цзин Тяньмин смотрел, как они облепили Кэ Юэ, обнимали ее, кричали и шумно радовались, и невольно улыбнулся, подумав: «Разве так ведут себя с главой школы? Это больше похоже на возвращение старшей сестры домой».
— У всех все в порядке? — спросила Кэ Юэ, подхватывая на руки крепко обнявшую ее Люй-эр.
— Да разве может быть иначе? — опередил ее старый хриплый голос.
Цзин Тяньмин про себя охнул: дело плохо. Он не видел обладателя этого голоса восемь лет, и в их прошлую встречу та как раз собиралась убить его, чтобы сорвать на нем злость.
И действительно, под мерный стук трости вышла сморщенная старуха.
— Девчонка, ловко же ты исчезла, а? — проскрипела бабушка Цзян своим старческим сиплым голосом. — Бросила на меня, старуху, целую ораву вонючих сорванцов. И только к вечеру пришла спросить, все ли у них в порядке? Как же это «мило» с твоей стороны.
— Ну что вы такое говорите, бабушка, — Кэ Юэ опустила на землю Люй-эр, подхватила Бай-эр и звонко поцеловала ее, улыбаясь: — Если бы я в тот день не услышала, что бабушка уже пришла, разве посмела бы я оставить их одних и уйти?
— Ах ты негодница, — снова пожаловалась бабушка Цзян. — Ты же явно хотела, чтобы я разгребала твои беспорядки. Ты только подумай, я уже в таких летах, а должна нянчиться с этими мелкими головастиками? То один проголодается, то другому в уборную приспичит — с ума сойти можно от этой возни!
— Вот как? — Кэ Юэ погладила по голове Хун-эр и ласково улыбнулась Хуан-эр. — На самом деле, бабушка, если они вам так надоели, могли бы и не присматривать за ними. Все равно они знают дорогу и не потеряются.
— Хм, хм! — Бабушка Цзян, похоже, лишилась дара речи от этих слов и лишь обиженно хмыкнула несколько раз.
— Ладно, ладно, — рассмеялась Кэ Юэ. — Я знаю, что вы их любите, так что не сердитесь. Вечером я приготовлю стол изысканных блюд, чтобы загладить свою вину.
— Это само собой, — услышав об угощении, бабушка Цзян немного смягчилась, но тут же снова недовольно проворчала: — И зачем только ты притащила с собой эту свинью?
— Он вовсе не свинья! Его зовут Цзинь Юаньбао! — хором выкрикнули детишки.
«Сама ты свинья! И вы все — золотые слитки!» — мысленно обругал Цзин Тяньмин и бабушку Цзян, и этих мелких паршивцев, но на лице выдавил улыбку и поздоровался: — Бабушка, сколько лет, сколько зим. И вы, мелюз… детки… — Заметив, что лицо Цзин Тяньмина стало горьким, словно он наелся коптиса2, Кэ Юэ едва сдержала смех.
- «Скользкий на язык» (油嘴滑舌, yóuzuǐ-huáshé) — китайское образное выражение, описывающее болтливого, льстивого или неискреннего человека. ↩︎
- «Словно наелся коптиса» (吃了黄连, chīle huánglián) — идиома, описывающая человека, который испытывает скрытую горечь или страдание и не может выразить это словами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
