[Восьмой том: «Гибель Цинь — дело рук Чу»]
Яростная битва!
Спустя восемь лет — блистательный финал восьмитомного цикла «Луна эпохи Цинь»!
Владыка Поднебесной, эликсир бессмертия, решение героя!
Гао Юэ, готовая следовать за ним в жизни и смерти, нежная, как вода, Синь Яньянь — кому в итоге отдаст своё сердце Цзин Тяньмин?
Смерть Шихуана — неужели гибель Цинь неизбежна и совершит её Чу?
Цинь Ван, Сян Юй, Цзин Тяньмин — трое сильных стоят друг против друга. Посмотрим, кому же в нынешних землях будет принадлежать Поднебесная!
Дарованный императором пятицветный жетон раскрывает тайну личности Цзин Тяньмина как второго гунцзы (приёмного сына) Великой Цинь.
В священной обители происходит «встреча отца и сына» — Цзин Тяньмина и Шихуана. Взор Цинь Вана подобен волчьему, его мощь безгранична: «Эликсир почти готов. Когда это свершится, я перестану быть земным Шихуаном, я стану владыкой небес! А ты, Тяньмин, глава Гуйгу и предводитель Улиня — конечно же, это будешь ты!»
Неужели всё это — Гуйгу, священная гора и всё прочее — лишь тщательно спланированная ловушка?
Вслед за созданием эликсира бессмертия Сян Юй строит свои планы, Сюй Жан начинает кровавую расправу, герои сражаются за добычу, истребляя друг друга, и Улинь пропитывается дыханием смерти…
* * * * *
Разогнать облака и увидеть солнце1
В мгновение ока над площадью в долине Гуйгу разнеслись и многократно повторились выкрики тысяч воинов Цинь:
— Да здравствует Шихуан! Да здравствует Фан Шан! Десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч раз по десять тысяч лет!
Этот звук, подобный раскату грома или шуму неистового ливня, заставил сердца Хуа Шэнцзяна, Сун Сешаня и Лю Би содрогнуться от изумления.
«Оказывается, хотя хозяином Гуйгу и является Сюй Жан, он вовсе не истинный владыка этого места. Тот, кого все в Гуйгу называют Фан Шан, это на самом деле…»
«Как я и ожидал, за созданием города бессмертных стоит…»
«Выходит, тот, кто дожидается эликсира, созданного руками Дуаньму Жун и Удуань, — это…»
«…Так это действительно он!» — Сун Сешань, Лю Би и Хуа Шэнцзян потрясённо переглянулись, ошеломлённые мыслью, что только что пронзила их умы. Как только первый миг ужаса прошёл, они одновременно повернули головы и посмотрели на Цзин Тяньмина странными, полными иного смысла взглядами.
Сейчас на этой просторной площади стояли на коленях все: воины Цинь, Вэй Чжуан и даже Чжао Наньян опустился на оба колена. Прибывшие позже отец и сын Цзо Бисин и Двадцатый Цзо, три горных демона Гуйгу и даже сам хозяин долины Сюй Жан — все они склонились, обратившись лицом к Цзин Тяньминю. Гнев в душе Хуа Шэнцзяна разгорался всё сильнее, а в голове мелькали мысли: «Все, кто сейчас стоит на коленях, несомненно связаны с Шихуан-ди. Подумать только, даже старейшины праведных школ Улиня втайне преданы династии Цинь до самой смерти. Но…» — Хуа Шэнцзян с тревогой посмотрел на своего друга. — «Но откуда в руках Тяньмина взялся этот жетон?» Лю Би же, скрежеща зубами, яростно уставился на пятицветный жетон в руках Цзин Тяньмина. Этот железный знак символизировал власть, силу и тиранию, против которых Лю Би боролся всю свою жизнь. Он скорее предпочёл бы умереть, чем подчиниться хозяину этого жетона. Именно поэтому Лю Би, рискуя всем, проник в Гуйгу — он не мог допустить, чтобы снадобье бессмертия попало в руки Шихуан-ди. Сун Сешань харкал кровью, он уже повалился было на землю, но в этот момент, собрав все силы, отчаянно попытался подняться. Он, Сун Сешань по прозвищу «Рука, разгоняющая облака», всю жизнь прожил честно и открыто и ни за что не пожелал бы смешаться с толпой злодеев. Он обязан был встать, чтобы никто не смог превратно истолковать его поступок. Вслед за тем, как Сун Сешань, подобно журавлю среди стаи кур2, выпрямился во весь рост, на всей площади стало одним человеком больше среди тех, кто наотрез отказывался склонить колени. Раны Лю Би и Хуа Шэнцзяна тоже обильно кровоточили, их тела слабели, но непоколебимая воля сияла в их глазах. В это мгновение ни один из троих не моргнул. Они ждали — ждали, когда их соратник и друг заговорит и объяснит, что же на самом деле означает этот железный жетон в его руках.
В то же время глаза тысячи циньских солдат тоже были полны сомнений. Всю жизнь они следовали за Шихуан-ди, храня непоколебимую верность и не страшась смерти. Поэтому они пристально следили за фигурой Цзин Тяньмина и за жетоном в его руке. Все они ждали — ждали, когда из уст Цзин Тяньмина или кого-то другого прозвучит ответ.
Однако сейчас Цзин Тяньмин не мог ответить на немые вопросы, читавшиеся в глазах друзей и врагов. Огромная чёрная тень сковала его. «Неужели это он? Разве такое возможно?» — спрашивал и отвечал он сам себе в мыслях. — «Почему бы и нет? Быть может… быть может, в этот самый миг он здесь. Вместе со мной. Прямо за моей спиной». В конце концов, последние десять с лишним лет Цзин Тяньмин лишь притворялся, что того человека не существует, но тот не исчез на самом деле. Теперь ничто не могло помешать смутному образу возникнуть в голове Цзин Тяньмина. Туман постепенно обретал форму. Затем он становился всё больше. Ещё больше. Ещё огромнее. Взгляд того человека пронзал пелену тумана, устремляясь на него, — острый, словно лезвие меча. Взор Цзин Тяньмина затуманился, выступил холодный пот, рука, высоко державшая железный жетон, онемела, и он не мог даже шевельнуть языком, чтобы вымолвить хоть слово. Видя это, Вэй Чжуан первым нарушил гнетущую тишину, воцарившуюся на площади. Он поднялся с колен, подошёл к Цзин Тяньминю и, протянув руку, осторожно помог ему спуститься с плеч командира стражи. Цзин Тяньмин, словно во сне, покорно следовал его движениям. Но не успел он твёрдо встать на ноги, как увидел, что Вэй Чжуан снова опустился перед ним на колени и провозгласил:
— Вэй Чжуан, первый телохранитель при дворе Шихуана и правый хранитель Гуйгу, приветствует второго принца.
— Второй принц? Я? — Цзин Тяньмин ошеломлённо озирал всё вокруг, растерянно бормоча себе под нос. Обращение «второй принц» из уст Вэй Чжуана не только потрясло до глубины души самого Цзин Тяньмина, но и повергло в шок всех присутствующих. Хуа Шэнцзян побледнел как полотно, Сун Сешань снова сплюнул кровь, а Лю Би крепко сжал рукоять своего меча. Чжао Наньян, который только что, отбросив стыд, готов был объединиться с Чунь Лао, лишь бы уничтожить Цзин Тяньмина, услышав это, не выдержал. Он резко вскочил и, тыча пальцем в лицо Вэй Чжуана, закричал:
— Вэй-дажэнь! Вы… вы… вы говорите, что этот мальчишка… это… это сын Фан Шана?
— Именно так, — Вэй Чжуан посмотрел на Цзин Тяньмина, затем обвёл взглядом присутствующих и твёрдо объявил всем циньским воинам: — Слушайте внимательно. Перед вами второй принц нашей великой империи Цинь. Пятицветный жетон в руках принца — лучшее тому доказательство.
Услышав слова Вэй Чжуана, многие воины на площади принялись перешёптываться.
— Чушь… нелепица… — лицо Чжао Наньяна то бледнело, то синело, а в голосе сквозила неприкрытая паника. Если Цзин Тяньмин действительно второй принц, то найдётся ли отныне для него, Чжао Наньяна, место под солнцем? — Чушь собачья! — наконец не выдержал Чжао Наньян и проорал во всё горло: — Здесь каждый знает, что этот человек… — Он принялся расхаживать вокруг Цзин Тяньмина, продолжая кричать: — Этот человек — сын Цзин Кэ! Вы все знаете, кто такой Цзин Кэ — он недобитое отродье! Мятежник! Он… он не имеет к Фан Шану ни малейшего отношения. Чего вы все расселись на коленях? А ну вставайте! Неужели вы желаете склоняться перед мятежником?
Как только Чжао Наньян выкрикнул это, некоторые воины Цинь тут же поднялись. Однако большинство пребывало в растерянности, не зная, чьим приказам следовать: левого хранителя Чжао Наньяна или правого хранителя Вэй Чжуана?
- Разогнать облака и увидеть солнце (披云见日, pī yún jiàn rì) — китайская идиома, означающая прояснение сложной ситуации, когда истина наконец выходит наружу. ↩︎
- Журавль среди стаи кур (鹤立鸡群, hè lì jī qún) — образное выражение, описывающее человека, который заметно выделяется среди окружающих своими способностями или внешностью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
