— Вэй-дажэнь, ваши вопросы можно счесть весьма грубыми, — Цзин Тяньмин уже все для себя решил, поэтому голос его звучал непринужденно. — Впрочем, я вас не виню. — Цзин Тяньмин улыбнулся и продолжил: — В конце концов, мне потребовалось много лет, чтобы понять: лучше вернуться к от… вернуться и стать принцем.
Цзин Тяньмин был уверен: если бы он не сказал этого сейчас, то никто из тех, кто оказался в ловушке в Долине Призраков, не уцелел бы. Он глубоко вздохнул и посмотрел на Кэ Юэ. Та, пошатываясь, шла к нему, но почему-то, сделав лишь несколько шагов, остановилась.
Ускользнув от Сюй Жана, она все еще чувствовала, как бешено колотится сердце. Она невольно пошла к Цзин Тяньмину, окруженному солдатами Цинь. Она понимала, что Тяньмин, скорее всего, выдал себя за принца лишь ради спасения её и остальных. Слыша, как Цзин Тяньмин слово за словом признает себя принцем царства Цинь, Кэ Юэ чувствовала, как её сердце горит в огне1. Она думала про себя: «Глупый Тяньмин-гэ… Ты не знаешь этих людей, разве они оценят твою доброту? Ладно бы ты их не спасал, но выдавая себя за принца, разве ты не обрекаешь себя на положение, когда тебя не примут ни свои, ни чужие?» Охваченная тревогой и гневом, Кэ Юэ хотела было, невзирая ни на что, броситься к Цзин Тяньмину, но на полпути вдруг заметила Синь Яньянь. Синь Яньянь, как и она, смотрела на Цзин Тяньмина, но на её лице не было и тени сомнения. Напротив, оно светилось восхищением — восхищением тем, как Цзин Тяньмин в пылу опасности проявил смекалку и спас всех. Ни капли подозрений, ни капли упрека, она полностью верила Цзин Тяньмину. Не то что она. Кэ Юэ покачала головой, чувствуя, что проиграла, в уголках её глаз начали наворачиваться слезы. Силы постепенно покидали её, и Кэ Юэ застыла на месте.
— Раз так, ваш подчиненный просит принца простить его за непочтительность, — с глубоким почтением произнес Вэй Чжуан, когда Цзин Тяньмин при всех признал свой статус принца.
— Пустое, — Цзин Тяньмин, выросший в циньском дворце, ничуть не смущался, принимая важный вид. Он слегка приподнял руку и ответил: — Правый защитник слишком мнителен. Вы много лет служили перворазрядным стражником, не ведая усталости. Не говоря уже о прочем, даже этот жетон в моей руке был когда-то доставлен в город Гуйлин именно Правым защитником с риском для жизни. У вас передо мной лишь заслуги, а не проступки. Вэй-дажэнь, прошу, встаньте. — С этими словами он протянул руку, помогая Вэй Чжуану подняться. — И все вы — добрые братья моего царства Цинь, к чему стоять на коленях? Вставайте, все вставайте!
Говоря это, Цзин Тяньмин по очереди помог подняться десятку солдат Цинь, стоявших рядом. Предводитель стражи Цинь, видя, что Цзин Тяньмин не помнит старых обид и держится так открыто, мгновенно проникся симпатией к этому второму принцу. Вскоре все солдаты Цинь на площади поднялись, и добрая половина из них теперь испытывала к Цзин Тяньмину искреннее расположение.
— Вздор, чепуха, чушь собачья! — Чжао Наньян, видя, что люди из Долины Призраков тоже поднялись, видимо, признав в Цзин Тяньмине принца, в тревоге перестал выбирать выражения: — Он не принц! Очнитесь! Он предатель, незаконно проникший в город Сяньшань, сын Цзин Кэ — Цзин Тяньмин!
Кэ Юэ, видя, как Чжао Наньян мечется от беспокойства, невольно усмехнулась, подумав: «Кто бы мог подумать, что в конце концов именно этот мерзавец Чжао Наньян, вечно меняющий сторону, будет из кожи вон лезть, доказывая, что Тяньмин-гэ — потомок великого дася Цзин Кэ».
— Левый защитник, не смейте дерзить. — Чунь Лао всю жизнь был травой на вершине стены2, и менять направление ему было куда привычнее, чем Чжао Наньяну. С улыбкой на лице он слегка сложил руки и, подойдя к Цзин Тяньмину, произнес: — Второй принц долгие годы скитался на чужбине и много претерпел. Но раз теперь принц вернулся, будущие слава и богатство его будут безграничны. Если у принца возникнут какие-либо поручения, только прикажите, и мы, ваши подчиненные, будем рады услужить.
«А этот Чунь Лао мастер говорить», — с презрением подумал Цзин Тяньмин, но вслух произнес:
— У меня нет никаких великих дел, которые я мог бы поручить вам. Просто вот эти мои друзья, — Цзин Тяньмин указал на плененных Сун Сешаня, Лю Би и остальных, — получили кое-какие раны. Раньше между всеми нами было недопонимание, но теперь, когда всё прояснилось, оказалось, что все мы — свои люди…
— Кто это с ними свои люди! — в ярости выкрикнул Лю Би.
Цзин Тяньмин сделал вид, что не расслышал, и продолжил распоряжаться:
— Поступим так: немедленно отпустите этих господ, пусть они свободно покинут город Сяньшань, и никто не смеет чинить им препятствий.
— Ох-ох, разве можно не подчиниться приказу принца, верно? — Чунь Лао вовсе не горел желанием брать на себя такую ответственность. Он повернул голову, хитро глянул на Сюй Жана и с усмешкой промолвил: — Но этот вопрос должен решить гучжу.
Сюй Жан издал легкий звук «хм», отчего по его лицу, покрытому свисающими складками, пробежала дрожь. Он действительно не ожидал, что кто-то сможет проникнуть в эту священную гору. Обычная Долина Призраков снаружи — это одно, но нагло явиться в эти неприступные горы Сяньшань… Сюй Жан невольно проникся некоторым уважением к этим молодым людям. Однако, как бы они его ни удивляли, это не могло помешать ему раздавить их, словно муравьев.
— Эх… — Сюй Жан издал долгий вздох. Когда человек достигает определенного возраста, он теряет терпение ко многим вещам и хочет лишь немедленно перескочить от начала к концу, не имея более интереса смаковать сам процесс.
— Впрочем, раз уж это сын Фан Шана… — Сюй Жан, хоть и сожалел в душе, что не может убить их прямо сейчас, вынужден был сказать: — Сделаем так: препроводите этих людей в Сяньпэнлай на временное поселение. Кроме того, отправьте гонца к Фан Шану и сообщите, что прибыл второй принц и ожидает встречи в городе Сяньшань.
Сюй Жан сделал паузу. Ему очень хотелось поскорее заглянуть в алхимическую палату и посмотреть, как продвигаются дела у Дуаньму Жун и остальных после получения лекарственного компонента.
— Да, ради безопасности принца, думаю, стоит попросить Левого и Правого защитников отправиться в Сяньпэнлай вместе с ним.
Казалось, Сюй Жан добавил это вынужденно, но в то же время краем глаза он следил за Вэй Чжуаном.
— Прошу гучжу войти в положение, — как и ожидалось, Вэй Чжуан немедленно отозвался, — я исполняю приказ Фан Шана и ни на миг не могу покинуть алхимическую палату.
- Сердце горит в огне (心急如焚, xīnjí rú fén) — китайская идиома, означающая крайнюю степень беспокойства и тревоги. ↩︎
- Трава на вершине стены (墙头草, qiángtóu cǎo) — образное выражение, описывающее беспринципного человека, меняющего сторону в зависимости от выгоды. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
