— Что… что это вообще такое? — Спустя какое-то время после того, как Сян Юй ушёл, Цзин Тяньмин внезапно разозлился и заговорил сам с собой: — Один велит мне возглавить Гуйгу и разгромить великие школы, другой требует заменить эликсир бессмертия ядом. Эти… эти двое негодяев! Кто… кто я такой, этот Цзин Тяньмин? Я нищий, бродяга, а не какой-то там второй принц, и не желаю становиться героем-основателем династии. Разве… разве вы не можете просто позволить мне быть самим собой? Подлецы! Паршивые подлецы! — Под конец он не выдержал и во весь голос закричал в окно.
Из-за задержки с Сян Юй на улице уже почти стемнело. Цзин Тяньмин вспомнил, что дела с сектой Багуа ещё не закончены, и поспешно выбежал наружу. Но к этому времени люди из секты Багуа ушли уже далеко — где теперь искать Лу Юаньдин и остальных? Тревожась о безопасности Синь Яньянь, Цзин Тяньмин и вовсе растерялся, уподобившись мухе без головы1.
Цзин Тяньмин не знал, что предпринять, как вдруг услышал доносящиеся издалека странные звуки и шаги. Он быстро взобрался на крышу ближайшего дома и, затаив дыхание, стал осторожно наблюдать.
— Эй-ух! Эй-ух! Эй-ух! — В ночных сумерках виднелись восемь маленьких фигурок, несущих длинный деревянный ящик. Они двигались слаженно, шаг в шаг. «Ага, маленькие оборотни снова взялись за дело», — подумал Цзин Тяньмин. Прищурившись, он разглядел, что это действительно были дети из Шэнду Цзюгун. За те несколько месяцев, что он их не видел, они, кажется, заметно подросли.
«Странно», — подумал Цзин Тяньмин. «А-Юэ явно отправилась в погоню за Лю Би и остальными, а бабушка Цзян пропала уже много дней назад, и от неё нет вестей. Неужели эти маленькие чертята затеяли какую-то каверзу за спинами взрослых? Интересно, чья очередь на этот раз лежать в ящике, какому бедолаге не повезло?» На душе у Цзин Тяньмин было и так скверно, и он был не прочь поглядеть на какое-нибудь забавное происшествие. С другой стороны, он беспокоился, как бы с учениками Шэнду Цзюгун чего не случилось в отсутствие Кэ Юэ и бабушки Цзян, поэтому решил издалека следовать за восемью детьми.
Ящик несли в сторону окраин города Гуйгу. Когда они вошли в лес, восемь детей расслабились и начали наперебой щебетать. Один ворчал, что другой идёт слишком медленно, тот жаловался, что этот несёт край недостаточно высоко. Сначала они сетовали, что такая тяжёлая работа вечно достаётся им восьмерым, а потом заговорили о том, что в лесу водятся призраки и нужно идти быстрее.
Цзин Тяньмин тихо ступал по ветвям деревьев. Он хотел разузнать, что же находится в этом длинном ящике, но дети болтали о всякой чепухе. Он невольно начал ворчать про себя: «Чего раскричались! И так едва тащитесь, а из-за болтовни пойдёте ещё медленнее. С такой скоростью вы когда вообще доберётесь?»
В небе сиял серп луны, на земле ложились причудливые тени от деревьев. Восемь детей с деревянным ящиком и Цзин Тяньмин — одни внизу, другой наверху — петляли по лесу, пока не вышли к берегу реки Вэйшуй, где у причала ждала лодка.
На носу лодки стояла юная дева в пурпурных одеждах из Шэнду Цзюгун. Увидев приближающихся детей, она спрыгнула на берег, упёрла руки в бока и недовольно проворчала:
— Почему так долго! Наверняка кто-то опять по дороге в туалет бегал?
Дети перебивая друг друга закричали, и восемь маленьких голов заболтались, словно барабанчики болангу2:
— Вовсе нет! Мы ни разу не останавливались!
— Вот именно! В этот раз мы все заранее сходили в отхожее место!
— Цзецзе! Мы и так спешили, ясно тебе!
— Цзецзе, ты же сама не несла! Ты и понятия не имеешь, как тяжело тащить человека!
— Точно! — дети продолжали галдеть, и в этот момент они разом отпустили ношу. Ящик небрежно рухнул на землю с четырьмя глухими ударами — он упал не плавно, а ударился об землю по очереди всеми четырьмя углами.
— Ой-ой, — мысленно посочувствовал Цзин Тяньмин. — Тому, кто внутри, наверняка было больно.
А дети продолжали спорить:
— Это всё Бай-эр виноват! Он всегда плетётся в хвосте!
— Конечно, я медленнее! Потому что угол, который я несу, ниже всех, и он ужас какой тяжёлый!
— А нечего быть самым маленьким!
— Вот именно! Мы все выросли, почему только ты не растёшь?
— Я вырос!
— Ха-ха! Нет!
— Да хватит уже… эй! — Лань-эр, заметив, что лицо девы в пурпурном становится всё мрачнее, благоразумно дёрнул остальных: — Перестаньте ссориться. Давайте, толкайте ящик в воду… а-а! — Лань-эр хотел выслужиться и первым приложил руку, но неожиданно получил от девы в пурпурном звонкий подзатыльник.
— Идиот! — прикрикнула дева в пурпурном. — Сколько раз повторять: путь из старого дома в новый идёт по течению, поэтому ящик можно просто бросить в реку. А из нового дома обратно в старый — против течения, на одном течении ящик не уплывёт!
Дети замерли в оцепенении.
— А?
— Что?
— Какой такой «гладко»?
— Гладко по течению!
— Из старого дома в новый… а дальше?
— Против течения!
— Что за «противный телёнок»?
— Да нет же! Ты всё перепутал!
— А как правильно?
— Цзы Ян-цзецзе, может, ты ещё раз объяснишь?
— … — Дева в пурпурном быстро оставила попытки что-либо объяснить и, указав пальцем, скомандовала: — Ящик на лодку!
— Ну не-е-ет… — Заслышав, что ящик снова придётся тащить, дети разразились стонами неохоты.
— Хватит ныть! Живо на лодку! — Цзы Ян-цзецзе влепила подзатыльник Хуан-эр, развернулась и первая взошла на палубу, бормоча под нос: — Идиоты! Тупицы! Сколько ни учи — всё без толку!
Цзин Тяньмин, глядя на это, втайне покачал головой. «У этой девчонки и впрямь скверный характер, вся в бабушку Цзян. Видать, с малых лет её уши пропитывались, а глаза наполнялись тем, что она видела и слышала. К счастью, ох, к счастью, А-Юэ не превратилась рядом с бабушкой Цзян в такую же фурию».
Дети, надув губы, скрепя сердце затащили ящик на судно, и снова раздался глухой удар — ящик тяжело рухнул на палубу. Юноша в зелёных одеждах по имени Цин Е, стоявший у руля, увидел, что все люди и груз на борту, ловко отвязал канат, оттолкнулся шестом, поднял парус и направил руль. Лодка в лунном свете медленно отошла от берега, двигаясь против течения.
«Раз они идут вверх по Вэйшуй и говорят о возвращении в новый дом, — размышлял Цзин Тяньмин, — значит, они направляются в убежище Шэнду Цзюгун». Вспомнив, как его самого когда-то связали «Усмиряющими золотыми тросами», словно свинью или овцу, готовую к забою, он невольно усмехнулся. Не сбавляя шага, он поспешил в сторону Сяньяна.
- Муха без головы (无头苍蝇, wú tóu cāng yíng) — китайская идиома, описывающая человека, который мечется в полной растерянности и не знает, что предпринять. ↩︎
- Барабанчик болангу (拨浪鼓, bōlànggǔ) — традиционная китайская игрушка-погремушка; в тексте сравнивается с тем, как дети быстро и синхронно мотают головами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
