— Ты… ты всё врешь! — Синь Яньянь никак не могла поверить словам бабушки Цзян.
— С чего это я, старая, вру? — Бабушка Цзян перевернула свой посох, сметая со стола тарелки и палочки, и с силой ударила в сторону укрытия Цзин Тяньмина. Она громко прикрикнула: — Цзин Тяньмин, негодный мальчишка, спускайся! Живо вниз! Скажи этой безумно влюбленной девице, что ты на ней не женишься.
— Бабушка снова строит из себя духов и чертей1, — произнесла Синь Яньянь. — Как Цзин-дагэ может быть здесь? Он же сейчас в… ой! — Не успела Синь Яньянь договорить, как Цзин Тяньмин спрыгнул с потолочной балки, и она невольно вскрикнула.
— Не обманула тебя старуха? — Бабушка Цзян обратилась к только что приземлившемуся и крайне смущенному Цзин Тяньмину: — Мальчишка по фамилии Цзин, а ну говори! Скажи Синь Яньянь, что ты никогда не возьмешь её в жены. Скажи ей, что та, кого ты любишь всем сердцем — Кэ Юэ! И жениться ты хочешь на Кэ Юэ! И прожить всю жизнь хочешь тоже с Кэ Юэ, а не с этой Синь Яньянь. Ну же, говори!
— Я… — Под властным напором бабушки Цзян и полным надежды взглядом Синь Яньянь, Цзин Тяньмин широко открыл рот, но так и не смог вымолвить ни слова. «Вот оно, значит, как», — наконец осознал он. Оказалось, что между Кэ Юэ и Синь Яньянь он может выбрать только одну. Прежде он никогда не задумывался над этим вопросом. Когда он был с Кэ Юэ, ему казалось, что быть рядом с ней — самое естественное на свете. Когда он был с Синь Яньянь, их разговоры всегда сопровождались смехом. Но, как выяснилось, он не может хранить верность до гроба сразу обеим. Если будет Кэ Юэ, то не будет Синь Яньянь, если же будет Синь Яньянь, он потеряет Кэ Юэ. «Кого же я всё-таки люблю больше? Кто мне дороже?» — Цзин Тяньмин впервые задал себе этот вопрос. — «Юэ-эр? Или Синь Яньянь?»
— Негодный мальчишка! Тут и думать нечего! — рассердилась бабушка Цзян. — Быстро скажи ей, что любишь Кэ Юэ.
— Я…
— Скажем так: прямо сейчас объяви Синь-гунян, что не можешь взять её в жены. — За долгие годы бабушка Цзян изучила характер Цзин Тяньмина. Чем жестче на него давишь, тем упрямее он становится. Поэтому она сдержала раздражение и заговорила мягче: — Если скажешь так, всё сразу прояснится. Ты ведь хочешь, чтобы Кэ Юэ стала твоей женой, верно? Разве вы двое не клялись быть вместе всю жизнь?
— Да, всё так, я… — Как бы бабушка Цзян ни уговаривала его, и по-хорошему, и по-плохому, Цзин Тяньмин не мог выдавить ни слова. Но его молчание само по себе было ответом. На сердце у Синь Яньянь стало горько, из глаз градом посыпались слезы. «Значит… значит, Цзин-дагэ всё же любит Кэ Юэ больше. Я… я…»
— Ты, по фамилии Цзин, что это значит?! Как ты смеешь так оскорблять мою шимей! — в ярости воскликнул Лу Юаньдин. Но, увидев лицо Синь Яньянь, он сменил тон на утешающий: — Шимей, эта Кэ Юэ непредсказуема, и все её последователи, от мала до велика, ведут себя дико и наперекор правилам. Разве может Цзин Тяньмин, который целыми днями якшается с таким сбродом, быть порядочным человеком? К тому же, он сын Цинь Ванчжэна. — Лу Юаньдин заговорил проникновенно: — И хорошо, что так вышло. Отныне ты не будешь иметь ничего общего с этими людьми. Пусть… пусть ты не выйдешь за шисюна, это неважно… — Он запнулся и продолжил: — Лишь бы ты не отдала сердце недостойному человеку и не сбилась с пути. Шисюн… шисюн просто хочет видеть тебя счастливой. — Договорив, он тяжело вздохнул.
Синь Яньянь почти не слышала полных заботы слов Лу Юаньдина, её душа терзалась в сомнениях, а глаза были опущены. Она знала, что Кэ Юэ и Цзин Тяньмин глубоко симпатизируют друг другу и являются «зелеными сливами и бамбуковой лошадкой»2, и невольно чувствовала, что расстояние между ней и Цзин Тяньмином становится всё больше. Она понимала, что Кэ Юэ всего лишь причудливо себя ведет, но вовсе не является каким-то неисправимым злодеем. А если судить по боевым искусствам, смелости и широте души, то Кэ Юэ превосходила её во всём… Чем больше Синь Яньянь думала об этом, тем ниже опускала голову. В её сердце смешались стыд, обида, досада и бессилие…
— Ну что, я ведь говорил, что моя внучка — самая лучшая! — с гордостью произнес Ма Лян. — Разве найдется в поднебесной хоть одна девушка, что сравнится с ней? Сяогунян из семьи Синь, пока тебя ещё хоть кто-то хочет взять, советую тебе выходить за своего шисюна.
— Нет! Я Янь-эр тоже люблю! — не раздумывая, выпалил Цзин Тяньмин. Взгляды Синь Яньянь и Лу Юаньдина тут же пригвоздили его к месту. — Я… то есть я… я тоже… тоже… — Цзин Тяньмин вдруг замялся. — Если Янь-эр согласна… то… я…
— Что «ты»?! Ах ты, мерзавец! — разразилась бранью бабушка Цзян. — Ты что, уже не хочешь быть с Кэ Юэ? Забыл, как вы вместе ходили по краю смерти? Забыл свои клятвы моря и обеты гор? Ах ты, неверный мужчина, вот я тебя сейчас пришибу!
— Нет-нет-нет! — поспешно стал отрицать Цзин Тяньмин. — Конечно, я люблю Юэ-эр, больше всех на свете люблю.
— Значит, ты намерен взять Кэ Юэ в жены и оставить Синь Яньянь?
— Это… я…
— Ха-ха, я понял! — Ма Лян хлопнул в ладоши и весело рассмеялся: — Понял, понял! Этот парень точно такой же, каким был я в те годы: хочет, чтобы и в левой руке была красавица, и в правой, и ни от одной не желает отказываться. — Вспомнив о былых временах, Ма Лян порадовался лишь миг, после чего понизил голос и сказал Цзин Тяньмину: — Парень, мечтать не вредно, но моя Фужун на такое не согласится. Советую тебе поскорее выбросить из головы мысли о том, как бы обнимать сразу обеих. — Ма Лян принялся усердно качать головой: — Надежды нет, ничего не выйдет, моя Фужун этого не позволит.
— Фужун? — переспросил Цзин Тяньмин. — А! Это та каменная статуя, которую ты, старый огородник, вырезал во дворе и которая так похожа на Кэ Юэ! Ты её нашел? — Лицо Ма Ляна озарилось счастьем. Он кивнул, поглаживая бороду, и ответил: — Именно так. Небеса были ко мне слишком милостивы, раз действительно позволили мне найти мою Фужун и мою Люли-эр.
— Это просто замечательно. — Цзин Тяньмин удивился и спросил: — Но почему свадьба Юэ-эр должна зависеть от Фужун? Разве так важно, согласна Фужун-гунян или нет? Кем Фужун-гунян приходится Юэ-эр?
— Как это «почему важно»? — Голос Ма Ляна становился всё тише и тише, словно он в чем-то провинился. — Конечно, нужно слушать Фужун. Фужун, она… она же для моей внучки… Ой-ой-ой! Фужун, ты зачем меня бьешь?
Цзин Тяньмин обернулся и увидел, что посохом по голове старого огородника колотит не кто иная, как бабушка Цзян. Цзин Тяньмин впал в оцепенение:
— Так вы и есть Фужун-гунян!
Синь Яньянь тоже была поражена:
— Бабушка Цзян — это и есть Фужун! Та самая Фужун, о которой день и ночь грезил старый огородник!
- Строить из себя духов и чертей (装神弄鬼, zhuāng shén nòng guǐ) — притворяться, использовать уловки, чтобы обмануть или напугать кого-либо. ↩︎
- Зеленые сливы и бамбуковая лошадка (青梅竹马, qīng méi zhú mǎ) — идиома, означающая дружбу между мальчиком и девочкой с самого детства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
