Техника Ладони девяти душ, нисходящих к истине1, в исполнении этих двоих была самобытной у каждого. Ма Лян, прекрасно знакомый с этим искусством, двигался подобно небожительной обезьяне, совершая прыжки и нанося удары посреди сплошной массы учеников школы конфуцианства. В одно мгновение он проносился перед Чжан Бао, в другое — уже скакал над головой Ян Аньюаня. То он чесал макушку и кривлялся, то вращался волчком, не останавливаясь ни на миг. Могучая сила, исходившая от его ладоней, напоминала разряды молнии. Она то ярко разгоралась, то затухала, вынуждая учеников-конфуцианцев шаг за шагом отступать, и никто не знал, куда обрушится его следующий удар.
Цзин Тяньмин же применял Ладонь девяти душ, нисходящих к истине, впервые. Раньше каждое полнолуние Ма Лян в полном молчании в одиночку отрабатывал этот «счётный кулак» среди каменных статуй. Вероятно, боясь, что выброс внутренней энергии повредит изваяние Фужун, Ма Лян во время тренировок совсем не задействовал внутреннюю силу, да и названия приемов звучали как-то нелепо. Из-за этого Цзин Тяньмин ошибочно принимал «счётный кулак» за шутку Ма Ляна. Он и помыслить не мог, что это и есть уникальное мастерство семьи Ма — Ладонь девяти душ, нисходящих к истине, которой когда-то был побежден Сюй Жан.
Когда Цзин Тяньмин впервые наполнил ладони внутренней силой и нанес первый удар, в его груди тут же разлилось чувство небывалого простора и радости. Поначалу он еще сдерживался, постоянно следя за циркуляцией внутренней энергии в теле, но затем вошел в азарт, и в его сердце не осталось иных мыслей. Его широкие рукава развевались на ветру, сам он уподобился дикому коню, несущемуся по бескрайней степи. Несмотря на то что его окружала сотня учеников-конфуцианцев, он словно находился в безлюдном месте, в одиночестве практикуя Ладонь девяти душ, нисходящих к истине.
— Ой! — вскрикнул Шао Гуанцин. Только что Цзин Тяньмин был позади него, как вдруг неведомым образом оказался прямо перед ним. В ушах Шао Гуанцина засвистело, он невольно почувствовал звон — это Цзин Тяньмин в третий раз пронесся мимо, нанося прием «Счастье трех жизней» в сторону Цзы Юй, которую тоже оттеснили к нему.
— Четвертый прием: «Взгляд на четыре стороны — всё смутно»! — не умолкая выкрикивал Ма Лян, атакуя Шао Гуанцина. — Пятый прием: «Пять внутренних органов объяты пламенем»! Шестой прием: «Шесть духов лишились господина»!
Сила Ладони девяти душ, нисходящих к истине, была беспредельной, а меченосный строй восьми рядов стоял незыблемо, словно скала. В лобовом столкновении двух видов боевых искусств не было места уловкам — побеждал тот, чья мощь была больше. Тан Ижу, лучший по части боевых искусств среди нынешних учеников-конфуцианцев, пребывая в крайнем ужасе, напротив, издал громоподобный рев, подобный шуму наводнения. Цзин Тяньмин же сосредоточился на сражении, пропуская крики мимо ушей. Тан Ижу с ревом бросился вперед, не теряя концентрации: один его выпад был быстрым, другой — медленным. Ведя за собой людей, он общими силами нанес удар мечом в левое плечо Цзин Тяньмина. Однако разум Цзин Тяньмина оставался чист и спокоен, он не поддался на провокацию и, сосредоточив волю, нанес один за другим девять ударов пятого приема «Пять внутренних органов объяты пламенем». Тан Ижу изо всех сил сопротивлялся, но в конце концов не выдержал и покатился кубарем. Видя поражение Тан Ижу, Цзы Юй поспешила закрыть брешь. К этому моменту супруги Шао Гуанцин и Цзы Юй уже не могли отвлекаться на атаки против бабушки Цзян и Кэ Юэ, им приходилось концентрировать все силы на противостоянии Ладони девяти душ, нисходящих к истине.
— Глупец, какой же глупец, — глаза бабушки Цзян наполнились слезами. «Счастье трех жизней», «Шесть духов лишились господина»… Услышав это, бабушка Цзян поняла, как сильно страдал Ма Лян после их расставания. Именно из-за этой боли он превратил названия приемов Ладони девяти душ, нисходящих к истине, в этот нелепый «счётный кулак»: один, два, три, четыре…
— Какое безрассудство, какое несусветное безрассудство, — бабушка Цзян вспоминала прошлое, и слезы градом катились по ее лицу.
Под порывами яростного ветра от ударов ладоней бабушке Цзян почудилось, будто она снова видит молодого Ма Ляна. Видит, как он, воодушевленный, пришел просить ее руки. Слышит, как он, невнятно изъясняясь, не смог толком все объяснить. Слышит, как родители дали полное согласие выдать за него старшую сестру… А этот глупый ланцзюнь был так счастлив, что даже не заметил: имя-то прозвучало не ее.
— Седьмой прием: «Семь в беспорядке, восемь в разбросе». Восьмой прием: «Восемь пустошей и девять пределов». Девятый прием: «Девять смертей, но ни тени раскаяния».
Услышав, как мучительно Ма Лян искал ее повсюду после разлуки, бабушка Цзян внезапно почувствовала горькое сожаление о том, что в те годы была слишком гордой и дорожила репутацией. «Если бы я тогда выбежала из-за ширмы и прямо сказала родителям, что Ма Лян хочет жениться на мне, а не на старшей сестре, то всё было бы иначе», — бабушка Цзян прикусила нижнюю губу, чувствуя себя так, словно она действительно вернулась в тот миг, когда была юной Фужун. «Или… или же если бы…»
— Бабушка! — позвала Кэ Юэ. — Бабушка! О чем вы задумались? Смотрите же, Вайгун и Тяньмин-гэ победили, они сразили Шао Гуанцина!
Ма Лян и Цзин Тяньмин дошли до последнего приема Ладони девяти душ, нисходящих к истине. Шао Гуанцину и Цзы Юй казалось, будто они оказались в вихре песка и пыли, где отовсюду веют пронзительные ветры от ударов. Видя, что техника подходит к концу, Ма Лян и Цзин Тяньмин, действуя как один человек, бросились к Шао Гуанцину. Тот, оказавшись под двойной атакой великих мастеров, давно пал духом, его разум помутился, и меченосный строй под его началом стал еще слабее. Цзы Юй понимала, что положение отчаянное, и втайне ужасалась, но, видя, что жизнь ее мужа висит на волоске, не смогла придумать ничего иного, кроме как отправить отряды Янь Кэчжи и Ми Лю на спасение Шао Гуанцина. Янь Кэчжи и остальные сделали полшага вперед, что было равносильно добровольной сдаче под удары ладоней Ма Ляна. Ма Лян вовсе не собирался их убивать, но в технике Ладони девяти душ, нисходящих к истине, удары следовали один за другим, и там, куда достигала внутренняя сила, всё было подобно урагану, обрушившемуся на землю. Разве могли Янь Кэчжи и прочие выстоять? В тот же миг их руки онемели, у четверых мечи вырвались из ладоней, а еще четверо получили тяжелые удары по головам. От силы ударов их черепа раздробились, и в мгновение ока четверо учеников-конфуцианцев, включая Янь Кэчжи, были мертвы.
Цзин Тяньмин же обошел Ми Лю и остальных, устремившись прямо к Шао Гуанцину. Шао Гуанцин, видя на лице Цзин Тяньмина жажду крови, испугался еще сильнее.
— Сегодня я убью тебя, чтобы отомстить за Тань Чжицюэ! — выкрикнул Цзин Тяньмин.
Шао Гуанцин, видя его приближение, нанес несколько стремительных ударов мечом, каждый из которых был смертоносным, но Цзин Тяньмин не остановился, вложив все чувства в девятый прием «Девять смертей, но ни тени раскаяния». Шао Гуанцин почувствовал, как на его макушку, грудь и руки давит колоссальная мощь ветра от удара ладонью. Его меч замер на полпути, сил довести выпад до конца не осталось. В ту же секунду изо рта Шао Гуанцина хлынула кровь, колени его подогнулись, и он рухнул на землю.
- Ладонь девяти душ, нисходящих к истине (九魄降真掌, jiǔ pò jiàng zhēn zhǎng) — название уникальной и чрезвычайно мощной техники рукопашного боя, принадлежащей семье Ма. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
