— Глупое дитя, ты ещё молод и неразумен, не стремись стать каким-то героем, — Цинь Ван поднял руку, прерывая собиравшегося возразить Цзин Тяньмина, и продолжил: — Разве они не послали тебя убить меня? Герой? Всего лишь пешка, которую используют другие.
— Я и не собираюсь быть героем, — Цзин Тяньмин сглотнул слюну. — Я просто хочу быть самим собой.
— Меч такой тяжёлый, — Цинь Ван словно не слышал ответа Цзин Тяньмина, или же вовсе не чувствовал, что в пещере есть кто-то ещё. Он крепко сжал рукоять обеими руками, изо всех сил пытаясь поднять меч. — Единственный, кому можно верить, — это ты сам. Одиноко… Как же одиноко.
Цинь Ван, шатаясь, направился к луне, выкованной из красной меди. На тонком медном диске отразился силуэт Цзин Тяньмина. Цинь Ван внезапно обернулся и, направив меч прямо на Цзин Тяньмина, в гневе воскликнул:
— Кто ты? Почему ты здесь? Ты явился, чтобы убить меня?
С этими словами он нанёс удар мечом в левую часть груди Цзин Тяньмина.
— Неужели ты не узнаёшь меня? — такому удару ни за что было не задеть Цзин Тяньмина, и тот с лёгкостью уклонился. Видя, что глаза Цинь Вана налились кровью, глазницы впали, а на висках вздулись вены, Цзин Тяньмин с тревогой спросил: — Ты в порядке? Или тебе нездоровится?
— Брось это лицемерие! — Цинь Ван с силой оттолкнул Цзин Тяньмина и грубо бросил: — Я тебя знать не знаю, так что не притворяйся, будто беспокоишься обо мне.
Цзин Тяньмин и Кэ Юэ переглянулись. Кэ Юэ тоже не понимала, что происходит, её лицо выражало лишь ужас.
— Это же я, — мягко сказал Цзин Тяньмин. — Отец-ван, это Тяньмин.
— Тяньмин? Кто это? — колени Цинь Вана были такими же бессильными, как и его руки; он просто осел на землю и с сомнением посмотрел в лицо Цзин Тяньмина. — О! Это лицо мне знакомо, я его видел, я вспомнил, вспомнил! Ты — Цзин Кэ! Ты пришёл убить меня! — Цинь Ван заговорил, пытаясь подняться и убежать. — Нельзя, Поднебесная вот-вот объединится, я не могу погибнуть от твоих рук.
— Нет, отец-ван, я не Цзин Кэ. Я — Тяньмин, твой сын, — Цзин Тяньмину потребовалась огромная выдержка, чтобы произнести эти слова, и когда он закончил, в его глазах невольно заблестели слёзы. В этот миг Цзин Тяньмин осознал, что в самой глубине его сердца самым почитаемым отцом был именно этот Цинь Ван, стоящий перед ним. К несчастью, Цинь Ван сейчас был совершенно не в состоянии это понять. Он лишь в ужасе неистово кричал: — Убийца! Здесь убийца! Сюда, все сюда!
Увидев, как Цинь Ван громко кричит, Кэ Юэ подумала, что сейчас ворвётся целая толпа стражи. С лязгом она выхватила Чёрный и Белый мечи, приготовившись к бою. Но, вопреки ожиданиям, хоть Цинь Ван и кричал во весь голос, ни один шивэй не явился на защиту. Кэ Юэ и Цзин Тяньмин растерянно переглянулись, не зная, что теперь делать с Цинь Ваном.
— Цзин Кэ! Гнусный убийца, раз уж пришёл убить меня, почему не убиваешь? — Цинь Ван то указывал на Цзин Тяньмина, осыпая его бранью, то мелко дрожал, хватая Кэ Юэ за рукав и умоляя: — Мне так страшно, так страшно. Посмотри на меня, посмотри же, жизнь моя уходит, утекает сквозь пальцы, капля за каплей, капля за каплей, уходит! Уходит! Уходит! Нет-нет-нет… Ты так прекрасна, ты лисица-оборотень? Или черепаший дух из Восточного моря1? Кто бы ты ни была, прошу, верни мне мою жизнь, верни её!
— Посмотри на мои волосы, они совсем седые, совсем седые! Цзин Кэ, над чем ты смеёшься? Я вижу, что твоя голова полна чёрных волос, чем ты так гордишься? Разве я не превратил тебя в кровавое месиво? Почему ты всё ещё так молод? Так прекрасен? — Цинь Ван с силой дважды пнул Цзин Тяньмина. — Смеёшься? Ну, посмейся у меня. Вот когда я заберу твоего сына, посмотрим, будет ли тебе до смеха! Ха! То-то же, не смешно! Ты видел? В сердце твоего сына только я, только я! Он ненавидит меня, любит меня и почитает тоже меня!
— О! Всё ещё не признаёшь поражения? Ладно, ты же герой, а герои так просто не сдаются, — Цинь Ван схватил Цзин Тяньмина за руку и потащил к стоявшему в стороне зеркалу из красной меди. — Отодвинь это медное зеркало. Да, вот это большое медное зеркало, открой его. Открой!
Цзин Тяньмин не мог противиться Цинь Вану, поэтому ему пришлось коснуться того зеркала из красной меди, похожего на луну. И в самом деле, проведя по краю, он нащупал щель.
— Да-да-да, отодвигай, — возбуждённо командовал Цинь Ван. — Вправо, сдвигай его вправо.
Прижав ладони с широко расставленными пальцами к поверхности, они слегка надавили вправо, и медное зеркало действительно плавно отъехало в сторону. Только тогда Кэ Юэ поняла, что это зеркало было лишь тонкой крышкой, под которой скрывался большой медный ящик. Как только зеркало отодвинулось, из ящика повалили клубы ледяного тумана. Оказалось, внутри лежал целый круглый блок природного льда, от нестерпимого холода которого исходил густой белый пар.
— Видел? Видел? — торжествующе кричал Цинь Ван. — Женщина — это такое создание, которое нужно хорошенько оберегать, иначе потеряешь её.
Пока Цинь Ван говорил, Цзин Тяньмин и Кэ Юэ увидели в прозрачной ледяной глыбе человека — мать Цзин Тяньмина, Ли Цзи. Она тихо лежала во льду с умиротворённым лицом, юная и прекрасная, совсем такая же, какой Цзин Тяньмин запомнил её, покидая дворец Цинь в восьмилетнем возрасте.
— Нян! — не сдержав истошного крика, воскликнул Цзин Тяньмин. — Это моя нян!
— Боги! Он безумен, — Кэ Юэ, стоявшая рядом, была в полном ужасе. — Он совершенно лишился рассудка!
Услышав горестный вопль Цзин Тяньмина, Цинь Ван, напротив, громко расхохотался:
— Ха-ха-ха! Такой, как я, никогда не потеряет любимую женщину. На веки вечные. Ха-ха-ха-ха! Цзин Кэ! В конечном счёте я всё-таки победил? Я победил! Ха-ха-ха-ха-ха!
- Восточное море (东海, dōnghǎi) — в китайской мифологии одно из четырёх морей, окружающих Поднебесную. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
