В алхимических покоях с тех пор, как Юэшэнь Удуань разрушила печь для бессмертного снадобья в северо-западном углу, всё стало напоминать зрячего, лишившегося одного глаза. Оставшаяся в северо-восточном углу одинокая печь всё ещё натужно горела. Тёмно-зелёный лекарственный отвар в котле, по мере того как огонь постепенно выпаривал влагу, теперь сиял подобно серебру, а по форме стал напоминать золотую жемчужину. Перед лицом этого грядущего успеха Дуаньму Жун, Удуань и Сюй Жан уже несколько десятков шичэней не смыкали глаз, пристально наблюдая за алхимической печью; даже Вэй Чжуан, прежде всегда дежуривший за дверью, зашёл внутрь и замер, подобно сосредоточенному стервятнику.
Никто не заметил, что за окном тихо наступил рассвет. Лишь благодаря искусному руководству Дуаньму Жун едва заметные всполохи пламени под печью в это мгновение поменялись местами с первыми лучами утренней зари. Под котлом постепенно гасло, в комнате же медленно светлело. Глядя на то, что огонь потух, а снадобье вот-вот будет закончено, Сюй Жан не смог сдержать дрожащего голоса:
— Го… го… го… — он весь трепетал от возбуждения, не в силах связать и слова, и лишь с большим трудом выговорил целиком: — …готово?
— Отойди назад, — сурово прикрикнула Дуаньму Жун. — Природа этого снадобья крайне сухая, стоит ему коснуться хоть капли влаги, как оно тут же обратится в ничто. Ты стоишь так близко, неужели не боишься, что твоя слюна погубит бессмертное лекарство?
Услышав это, Сюй Жан не стал спорить и тут же отступил на пять шагов, прикрыв рот и нос обеими руками. Подобно ребёнку, он преданно смотрел на двух женщин.
— Так всё-таки… готово?
Но никто ему не ответил.
— Шицзе, давай ты, — Дуаньму Жун протянула Удуань маленькую деревянную шкатулку, прося её вынуть бессмертное снадобье из печи.
Удуань взяла шкатулку, но её мертвенно-бледные руки дрожали слишком сильно. Она несколько раз вытерла ладони о пояс, но в конце концов покачала головой:
— Не выйдет, я… мои ладони сильно вспотели. Шимей, лучше сделай это сама.
Дуаньму Жун взяла шкатулку в левую руку, а правой вытащила из волос железные палочки, которыми не пользовалась уже очень давно, и медленно произнесла:
— Это снадобье растворяется при контакте с водой. Стоит попасть хоть малейшей капле влаги, и прежде чем вы успеете моргнуть, пилюля будет уничтожена. Когда я буду перекладывать её в шкатулку, не смейте разговаривать, а лучше — не дышите!
Она говорила очень тихо, словно опасаясь, что даже с такого расстояния случайная капля слюны может долететь до пилюли.
— Да, да, нужно быть осторожнее, осторожнее, — услышав это, Сюй Жан, словно подпрыгнув, отступил ещё на полшага. Удуань тоже прижалась спиной к стене.
Дуаньму Жун глубоко вздохнула и, задержав дыхание, шагнула вперёд, застыв перед печью. Удуань и Сюй Жан невольно тоже затаили дыхание, пристально следя за тем, как длинные палочки извлекли из алхимической печи золотую жемчужину. Затем осторожно пилюля долголетия скатилась с кончиков железных палочек и упала в деревянную шкатулку.
— Ха! Получилось! Получилось! — Удуань прищурилась, и на её лице, прежде никогда не выражавшем никаких чувств, в один миг расцвела улыбка. По мере того как эта улыбка ширилась, Удуань начала дрожать всем телом. Схватившись за живот, она расхохоталась:
— Ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Её безумный смех поначалу эхом раскатывался по алхимическим покоям, но внезапно оборвался. Удуань рухнула на колени, и смех превратился в хриплое дыхание. Её начало рвать свежей кровью, а из глаз потекли слёзы безумной радости, которые быстро окрасились в красный цвет, заливая её мертвенно-бледное лицо.
Всю свою жизнь Удуань страдала от двенадцати необычайных ядов. Чтобы избежать их пробуждения, она искоренила в себе семь чувств и шесть желаний1. Ей с трудом удалось создать технику ладоней Мрачного безмолвия, обладавшую очищающим эффектом, но Чжао Наньян тут же привёл её в Долину Призраков. С тех пор она с головой ушла в изучение способов изготовления бессмертных снадобий, постепенно забросив упражнения по выведению яда. Одержимая своей целью, она и вовсе позабыла об этом. Теперь же, увидев, что пилюля наконец готова, Удуань в одно мгновение испытала предельный восторг, радость и возбуждение. Глубоко запрятанные в теле яды пришли в движение вместе с нахлынувшими чувствами.
— Ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха! — Удуань стояла на коленях, содрогаясь всем телом. Кровь текла из семи отверстий2, было ясно, что она не жилец. Однако улыбка не только не исчезла с её лица, но стала ещё шире, ещё радостнее, чем прежде. Этот единственный в жизни искренний взрыв смеха стал погребальной песнью Юэшэнь Удуань.
Сюй Жан уже давно всё решил. Как только снадобье будет готово, он избавится от обеих женщин. Он лишь опасался мастерства Удуань в обращении с ядами, поэтому не решался атаковать её ладонями. Когда Удуань громко расхохоталась, Сюй Жан тут же выхватил железные палочки из рук Дуаньму Жун и резким движением кисти метнул их. Кто же знал, что именно в этот миг яд подкосит ноги Юэшэнь Удуань и она упадет на колени — железные палочки пролетели мимо. Сюй Жан немедленно метнул вторую длинную палочку. На этот раз она вонзилась точно в голову Удуань, пробив её от одного виска до другого. До самого последнего вздоха Удуань слышала собственный смех — этот громкий звук гулким эхом отдавался в её сознании. Её жизнь, прошедшая без радости и любви, подошла к концу, оборвавшись на пике бесконечного ликования.
Вэй Чжуан долго ждал этого момента. Стоило Сюй Жану впервые метнуть железную палочку, как он бросился вперёд, подхватил Дуаньму Жун и поспешил к выходу. Дуаньму Жун ещё не успела ничего понять, как Сюй Жан уже бросился в погоню. Вэй Чжуан хотел было одним махом добежать до восточного выхода с бессмертной горы, где их ждали Цзин Тяньмин и Кэ Юэ, но не успел он отойти далеко от алхимических покоев, как почувствовал за спиной мощный порыв ветра от удара ладонью. Вэй Чжуан втайне вздрогнул: «Как быстро он приближается!» Зная, что сила ладоней Сюй Жана не знает равных, он не посмел рисковать и вынужден был развернуться, выставив меч для защиты.
Однако Сюй Жан не собирался затягивать бой. Нанеся удар, он тут же боком обогнул Вэй Чжуана и протянул свою длинную руку к Дуаньму Жун. У Вэй Чжуана не осталось выбора, кроме как отпустить Дуаньму Жун, слегка оттолкнув её в сторону. Он взмахнул длинным мечом, переходя в контратаку. Остриё ещё не достигло цели, а ослепительное сияние меча разлилось вокруг, подобно расплескавшейся воде.
— Отличное фехтование! — выкрикнул Сюй Жан. Резко сжавшись, словно уменьшившись в размерах, он выгнул спину и, пригнувшись, бросился прямо на Вэй Чжуана. Одной рукой он вцепился в запястье противника, а другой потянулся к его груди — вместо того чтобы отступить, он пошёл на сближение. Видя опасность, Вэй Чжуан втянул грудь, развернул локоть и повёл меч вверх, описывая им широкий круг. Защита перешла в нападение, ци меча была подобна радуге. Сюй Жан, понимая силу этого удара, перестал теснить врага. Его фигура заколебалась, то появляясь, то исчезая, но он всё равно не отступал. Его сухое, сгорбленное тело превратилось в тёмную тень, которая стремительно металась внутри круга ослепительных и острых мечей, подобно призраку.
- Семь чувств и шесть желаний (七情六欲, qīqíng liùyù) — в традиционной китайской философии и буддизме совокупность всех человеческих эмоций и влечений. ↩︎
- Семь отверстий (七孔, qīkǒng) — глаза, уши, ноздри и рот. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
