На самом деле Кэ Юэ прекрасно понимала эти истины, просто не могла унять тревогу в сердце. Двое молодых людей караулили здесь с самой полночи, и по мере того как уходили минуты, их охватывало всё большее беспокойство. Небо начало светлеть, на далеком востоке оно стало пепельно-серым, а холодный ветер уныло свистел в лесу. Кэ Юэ и Цзин Тяньмин прятались в чаще, глядя через залитую ядовитой водой злых духов пустошь на расщелину в скале, напоминающую пасть акулы. Внезапно Кэ Юэ слегка вздрогнула.
— Юэ-эр, тебе холодно? В последние дни стало ещё прохладнее, — вполголоса спросил Цзин Тяньмин.
Кэ Юэ промолчала. Повернув голову, она посмотрела на профиль Цзин Тяньмина, и в её сердце необъяснимым образом шевельнулась нежность. Она снова перевела взгляд на скалистую стену и тихо позвала:
— Тяньмин-гэ.
— Что такое?
— Послушай меня, не иди убивать своего отца, Цинь-вана.
Цзин Тяньмин не ожидал, что Кэ Юэ внезапно заговорит об этом. Он слегка вздрогнул и посмотрел на её чистое лицо.
— Можешь не говорить, я и так знаю. Вчера Сян Юй-гэ снова приходил к тебе, верно? Он упрекал тебя за то, что Цинь-ван всё ещё жив. Ругал за то, что ты не хочешь использовать яд, спрятанный в твоём рукаве. Винил в том, что ты жаждешь славы и богатства и не желаешь облегчить ношу простого народа.
— Значит, ты всё слышала, — Цзин Тяньмин опустил голову. Вчера он и Кэ Юэ отправились разузнать о намерениях представителей различных школ боевых искусств. Как и говорил Цинь-ван, никто из них не ушёл далеко от Гуйгу, и никто не чувствовал благодарности к Цзин Тяньмину за то, что он освободил их из Сяньпэнлая. Цзин Тяньмин вспомнил вчерашние наставления Сян Юя. «Не трогай Чжао Наньяна», — сказал Сян Юй то ли с требованием, то ли с наказом. «Хотя он и переметнулся к Цинь-вану, в последние дни он постоянно и тайно вступает со мной в контакт… Не делай такое лицо, я знаю, что Чжао Наньян — твой кровный враг, убивший твоего учителя Гай Не. Я не говорю, чтобы ты не мстил за него, просто не спеши. У его школы Цинсяо ученики по всей Поднебесной, я вижу, что их можно использовать для великого дела. А когда… когда наступит подходящий момент, я не стану мешать тебе убить его, идёт?»
— В конце концов… — Цзин Тяньмин не мог совладать с замешательством в душе, — кто на самом деле хороший, а кто плохой? Что есть справедливость, а что — корыстные желания? Неужели всё в итоге сводится лишь к личной выгоде? Окружающий мир повсюду вызывал у Цзин Тяньмина сомнения. Если небо посылает дождь, ты промокнешь насквозь, если человек разводит огонь, тебя обдаёт жаром. Но дождь и огонь — дело рук других, почему же именно ему, Тяньмину, нет покоя? Когда же всему этому придет конец?
— Тяньмин-гэ, не думай об этом больше, — голос Кэ Юэ вернул его к реальности. Она по-прежнему смотрела в сторону пещеры, несколько прядей волос мягко развевались у её висков. Она продолжала нежным голосом: — Должен ли Цинь-ван умереть, должно ли царство Цинь пасть — всё это лишь замыслы других людей. Как по мне, так какая разница, кто станет ваном? Семь царств погибли, и возникло Цинь. Если умрёт Цинь-ван, то, возможно, как они говорят, «погибель Цинь принесёт Чу», и явится Чу-ван…
Вспомнив выражение лица Сян Юя во время вчерашнего разговора, Кэ Юэ нахмурилась и продолжила:
— Эх, у них свои цели и идеалы, пусть так. Но эти люди… — Вспомнив, что Лю Би ведёт себя так же, Кэ Юэ не могла не почувствовать скорбь. Кто мог подумать, что четверо друзей, выросших вместе как «зелёные сливы и бамбуковая лошадк1», теперь окажутся в «состоянии треножника»2, где никто не может уступить или проявить терпимость. Кэ Юэ хотела утешить Цзин Тяньмина, поэтому не стала упоминать о детских чувствах, а лишь добавила: — Сами они не высовываются, но используют мирские правила, чтобы силой заставить тебя рисковать собой ради них? С какой стати ради их «великой справедливости» ты должен своими руками убить родного отца? Какое отношение всё это имеет к тебе? Это слишком несправедливо!
Чем больше Кэ Юэ говорила, тем больнее ей становилось за него, и она в негодовании сжала кулаки. Цзин Тяньмин молчал, но в глубине души был глубоко тронут: «Юэ-эр действительно заботится обо мне, ставя себя на моё место».
Подумав о том, что скоро Вэй Чжуан выманит Сюй Жана… Хотя ради этого боя Цзин Тяньмин передал ей суть техники Ладони девяти душ, призывающей истину, и она усердно тренировалась, но это искусство было столь таинственным, что познать его за короткое время было невозможно.
— Хи-хи! Мы двое слишком наивны. Неизвестно, останемся ли мы в живых в следующий час, а всё ещё беспокоимся о каком-то будущем, — Кэ Юэ издала короткий смешок и сменила тему: — Тяньмин-гэ, если сегодня нам удастся спасти двух тётушек, какие у тебя планы?
— Ну…
— А я хочу вернуться на гору Шэньдушань, — продолжала Кэ Юэ с возрастающим воодушевлением. — Все наверняка ждут там. Бабушка и мой Вайгун, и целая орава детишек. Да, может, и Мао Цю-дагэ там будет. В последние годы он, хоть и странствует повсюду, как вольный дикий гусь, но раз в полгода обязательно возвращается на гору Шэньдушань. Хм, только вот за несколько лет его магические способности не продвинулись ни на йоту, это просто поразительно.
Сказав это, Кэ Юэ невольно прыснула, и Цзин Тяньмин тоже не удержался от смеха:
— Мао Цю-дагэ действительно редкостный экземпляр. Глупый ученик самого мудрого в мире наставника, величайший в Поднебесной бестолковый маг.
— Вот именно, вот именно, — посмеявшись, Кэ Юэ затихла, словно о чем-то задумавшись, и, глядя в пустоту, добавила: — И ещё, бабушка терпеть не может, когда младшие ведут себя невежливо, а тётя Дуаньму привыкла поступать по-своему, боюсь, им будет непросто ужиться. Но бабушка всё-таки в летах, напомни тёте Дуаньму, чтобы она была к ней терпимее. Мой Вайгун кажется добродушным, но он привык к покою и очень боится шума, скажи этим сорванцам, чтобы поменьше донимали старика. Цзы Ян и Цин Е… о, это та вредная девчонка в фиолетовых одеждах и покладистый мальчишка в зелёном. Цзы Ян и Цин Е — «зелёные сливы и бамбуковая лошадка», они влюблены друг в друга, совсем как… совсем как…
— Совсем как мы когда-то, — тихо подхватил Цзин Тяньмин.
На щеках Кэ Юэ проступил легкий румянец, и она продолжила:
— Но они сами ещё не совсем это понимают, надеюсь, в будущем у них всё сложится гладко. О, чуть не забыла, ещё Бай-эр. Среди детишек Бай-эр самый низенький, скажи остальным, чтобы не дразнили его больше. У Цин-эра ночной кашель, по ночам его нужно укрывать дополнительным одеялом. У Хун-эра слабый желудок, нужно следить за его едой. Лань-эр…
- Зелёные сливы и бамбуковая лошадка (青梅竹马, qīngméi-zhúmǎ) — китайская идиома, описывающая невинную дружбу и привязанность детей, выросших вместе. ↩︎
- Состояние треножника (鼎足之势, dǐngzú zhī shì) — ситуация, при которой три силы находятся в противовесе или противостоянии друг другу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
