Отыскав взглядом указатели, Дуань Цзясюй спросил:
— Ребёнок, у тебя есть с собой бумажные платки?
Сан Чжи помолчала несколько секунд:
— Нет.
— Тогда иди сначала в туалет и посмотри, есть ли бумага там, — Дуань Цзясюй немного подумал и добавил: — Если нет, напиши гэгэ сообщение. гэгэ купит и попросит какую-нибудь цзецзе занести тебе, идёт?
Они пошли в сторону указателей.
Сан Чжи покачала головой и как-то неестественно произнесла:
— Я сама схожу.
— Я отпущу тебя одну? — Дуань Цзясюй вскинул брови. — Ты ведь здесь впервые? Если ты потеряешься и твой гэгэ придёт ко мне разбираться, где мне тогда тебя искать?
Сан Чжи пробормотала:
— У меня же есть телефон?
Дуань Цзясюй усмехнулся:
— Почему ты столько болтаешь из-за обычного похода в туалет?
Сан Чжи тут же замолчала.
Остановившись в десяти метрах от туалета, Дуань Цзясюй сказал:
— Иди.
Сан Чжи взглянула на него и молча вошла внутрь. К счастью, народу было немного, а помещение — просторным. Она зашла в пустую кабинку, приподняла юбку и стянула легинсы вместе с нижним бельём.
Всё было именно так, как она и предполагала.
На белье расплылось большое ярко-алое пятно, и казалось, что чёрные легинсы тоже намокли. С мрачным видом Сан Чжи потянула за край подола, чтобы осмотреть его сзади.
Сегодня на ней было тёмно-синее платье. На ткани виднелось пятно чуть более тёмного оттенка, которое, если не присматриваться, не бросалось в глаза.
Сан Чжи была в отчаянии.
Она хотела сходить в супермаркет этажом выше и купить упаковку прокладок, но у неё не было с собой ни гроша. Она никак не могла сказать об этом Дуань Цзясюю — ей было настолько неловко, что не хотелось произносить ни слова.
Словно весь мир рухнул, Сан Чжи какое-то время простояла в ступоре. Лишь спустя долгий срок она решилась: отмотала побольше туалетной бумаги и подложила её.
После этого она вышла из туалета.
Дуань Цзясюй всё ещё стоял на прежнем месте, глядя в телефон.
Заметив её краем глаза, он убрал мобильный в карман:
— Идём?
— гэгэ, — Сан Чжи заколебалась, — иди наверх первым, я хочу подождать своего гэгэ.
Дуань Цзясюй ответил:
— Твой гэгэ уже поднялся.
Последняя надежда рухнула.
Сан Чжи понурила голову:
— …О, тогда пошли.
Дуань Цзясюй почувствовал неладное, её поведение сегодня было слишком странным:
— Ребёнок, что с тобой сегодня такое?
Внезапное решение выйти вечером из дома, вероятно, стало тем поступком, о котором Сан Чжи жалела больше всего в жизни.
Первая менструация, которая всё никак не наступала, не вовремя нагрянула именно тогда, когда она была в компании троих взрослых мужчин.
И никто её не понимал.
Им казалось, что она просто капризничает и ведёт себя странно.
Выслушивая поучения Дуань Цзясюя, она молча шла впереди.
Дуань Цзясюй не мог понять, что творится в голове у детей этого возраста. Он решил, что у неё просто плохое настроение, и не придал этому особого значения. Но когда он собрался её догнать, его взгляд скользнул по её одежде.
В этот самый момент.
Он заметил, что на её юбке есть пятно темнее обычного цвета ткани.
Вспомнив всю цепочку её странных поступков, Дуань Цзясюй потёр щёку, тут же шагнул вперёд, схватил Сан Чжи за руку и, подбирая слова, спросил:
— У тебя не расстройство желудка?
Сан Чжи остановилась и, поджав губы, посмотрела на него. Её глаза покраснели, и она быстро опустила голову, не проронив ни слова.
Дуань Цзясюй тоже почувствовал неловкость. Помедлив несколько секунд, он произнёс:
— Вернись пока в туалет, гэгэ сходит и купит тебе всё?
Сан Чжи не двигалась, опустив голову так низко, что не было видно выражения её лица.
— Иди посиди в туалете, — успокаивающе сказал Дуань Цзясюй. — Всё в порядке, это пустяк.
Услышав это, девочка окончательно сгорела со стыда, и слёзы, которые она сдерживала всё это время, брызнули из глаз. Сан Чжи принялась вытирать их руками и громко разрыдалась, её плечи вздрагивали, словно её смертельно обидели.
Её плач нарушил неловкую атмосферу.
Сначала Дуань Цзясюй немного растерялся, но, глядя, как она плачет, невольно усмехнулся. Опасаясь расстроить её ещё больше, он сдержал смех и сказал:
— Ну чего ты опять расплакалась?
Сан Чжи было невыносимо стыдно, она не поднимала головы и продолжала плакать.
— Ну всё, не плачь, — негромко уговаривал он. — Ничего плохого не случилось, иди в туалет и подожди гэгэ.
Ей и самой не хотелось оставаться снаружи, поэтому она лишь кивнула, выдавила сквозь всхлипы «спасибо, гэгэ» и, сдерживая рыдания, побрела обратно в туалет.
Дождавшись, пока она войдёт, Дуань Цзясюй выдохнул. Он направился в сторону второго этажа. Встав на эскалатор, он немного подумал и всё же позвонил Сан Яню.
Сан Янь быстро ответил:
— Вы почему ещё не поднялись?
Дуань Цзясюй на мгновение даже не нашёлся, что сказать.
Сан Янь:
— Алло? Ты меня слышишь?
Дуань Цзясюй хмыкнул.
— Блюда уже подали, вы чего там застряли?
Сан Янь добавил:
— Ну скажи хоть слово, дружище.
Дуань Цзясюй произнёс:
— Дружище, твоя мэймэй…
— И что?
— Кажется, у неё начались месячные.
— …………
На том конце провода мгновенно воцарилась тишина, стало так тихо, будто трубку уже повесили.
Дуань Цзясюй зашёл в супермаркет и слегка кашлянул.
Только тогда Сан Янь подал голос:
— И что теперь делать?
— … — в голосе Дуань Цзясюя послышалось недоумение. — Ты меня спрашиваешь?
Сан Янь снова помолчал несколько секунд, а затем выдал:
— На втором этаже, кажется, есть супермаркет, сходи купи всё необходимое. Дружище.
Дуань Цзясюй возмутился:
— Это что, моя мэймэй?
Сан Янь совершенно серьёзно ответил:
— Ты мой дружище.
Подразумевалось: мой мэймэй — это и твой мэймэй.
У Дуань Цзясюя разболелась голова:
— Спускайся сам. Личные вещи покупай сам, мне это не с руки.
Воздух будто застыл на долгое время.
Сан Янь вдруг выругался:
— Проклятье.
Дуань Цзясюй:
— ?
Сан Янь:
— Сигнал плохой.
Дуань Цзясюй:
— …
Сан Янь:
— Вешаю трубку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
