Небо постепенно темнело.
Уличные фонари ещё не зажглись, отчего взгляд Дуань Цзясюя казался ещё более глубоким. Он пристально смотрел на Сан Чжи, слегка поджав губы; по его лицу трудно было понять, что он чувствует, и никаких других действий он не предпринимал.
Эта тишина напоминала затишье перед бурей.
Сан Чжи, нервничая и тревожась, добавила:
— Меня даже родители никогда не били.
Дуань Цзясюй неопределённо переспросил:
— Я тебя бью?
Сан Чжи взглянула на него и незаметно вздохнула с облегчением:
— Разве нет?
Дуань Цзясюй усмехнулся:
— А разве я сказал, что нет?
«…»
Его веки дрогнули, он внезапно заметил на чистой школьной форме Сан Чжи очень приметный след. Он находился прямо у воротника и явно был прожжён сигаретным пеплом.
Взгляд Дуань Цзясюя замер. Подумав, что ему показалось, он медленно наклонился чуть ближе.
Сан Чжи же решила, что он действительно собирается её проучить. Плотно сжав губы, она с опаской и покорностью судьбе вытянула спрятанную за спиной руку и робко подставила её ему.
Кадык Дуань Цзясюя дёрнулся. Он указал на её воротник:
— Откуда это?
Сан Чжи вздрогнула и посмотрела туда, куда он указывал. Только тогда она обнаружила на одежде подпалину. Девочка машинально потерла её подушечкой пальца, но след не исчез.
— Ребёнок, — негромко спросил Дуань Цзясюй, — тебя кто-то обидел?
Сан Чжи нерешительно кивнула.
Лицо Дуань Цзясюя мгновенно помрачнело. Он инстинктивно осмотрел её на наличие ран и, нахмурившись, спросил:
— Почему не рассказала гэгэ?
— Я не хотела тебя утруждать. К тому же мой гэгэ велел мне вести себя тихо и не доставлять тебе хлопот, — медленно проговорила Сан Чжи. — Я не собиралась скрывать это, когда вернусь домой, обязательно всё расскажу папе и маме.
Дуань Цзясюй терпеливо спросил:
— Тебя били?
Сан Чжи подумала и покачала головой:
— Только похлопали по лицу, забрали двадцать юаней и велели завтра принести ещё денег.
— Как ты там оказалась?
— Подруга попросила меня пойти с ней. — При упоминании об Инь Чжэньжу настроение Сан Чжи снова испортилось, и голос стал тише. — Ей было страшно, вот она и позвала меня за компанию.
В тоне Дуань Цзясюя послышались нотки возмущения:
— Почему она не рассказала взрослым?
— Потому что те люди сказали: если расскажем, они будут каждый день приходить к нашей школе и ловить нас, — Сан Чжи отвечала на все его вопросы. — Поэтому она побоялась рассказывать родителям.
Услышав это, Дуань Цзясюй присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.
А затем внезапно произнёс:
— Протяни руку.
Вид у него был совсем не такой, будто он собирается ей что-то дать. Сан Чжи с подозрением посмотрела на него, помедлила, но всё же протянула ладонь.
Дуань Цзясюй поднял руку и неожиданно шлёпнул её по ладони.
Удар был лёгким, скорее это напоминало то, как «дают пять».
Сан Чжи тут же отдернула руку:
— Ты чего?
Дуань Цзясюй лениво ответил:
— Бью тебя.
— Ребёнок, слушай внимательно. Если в будущем кто-то снова попытается заманить тебя в небезопасное место, даже если это будет самая лучшая подруга, ты не должна идти, — Дуань Цзясюй выпрямился и взъерошил волосы на её макушке. — Слышишь?
Сан Чжи обиженно пробормотала:
— Всё равно нельзя бить людей.
— М-м? Это почему нельзя? — Дуань Цзясюй тихо рассмеялся. — Если будешь непослушной…
Сан Чжи насторожилась.
Он протянул последнюю фразу с некоторой игривостью:
— Гэгэ будет бить тебя каждый раз, когда увидит.
—
Понимая, что уже поздно, они не стали дольше задерживаться на месте.
— В этот раз ты была довольно смелой? — Дуань Цзясюй придерживал её за локоть, пока они медленно выходили из переулка. — Тебя обидели, а ты даже не захныкала.
Сан Чжи ответила безразлично:
— Всё равно мне не было больно.
— Куда подевалась та твоя подруга?
— Не знаю.
Дуань Цзясюй сказал:
— В твоём возрасте ты уже должна кое-что понимать. Если этот друг плохо к тебе относится, если это плохой друг, в будущем тебе не стоит с ней общаться.
Сан Чжи молча кивнула.
— Не забудь рассказать родителям, когда вернёшься, — добавил Дуань Цзясюй. — Если в будущем столкнёшься с чем-то подобным, ничего не скрывай, они всегда тебя защитят.
— Хорошо.
Видя, что она прислушалась, Дуань Цзясюй больше не возвращался к этой теме и спросил:
— Когда гэгэ тебя забирал, как вы добирались домой?
Слово «такси» уже готово было сорваться с её губ, но Сан Чжи вдруг что-то вспомнила, тут же проглотила эти слова и соврала:
— На автобусе.
— На автобусе? — Дуань Цзясюй вскинул брови. — Твоя нога не боится, что на неё случайно наступят?
Сан Чжи промямлила:
— Не наступят.
Дорога от переулка к автобусной остановке пролегала мимо ворот Наньуского университета. Людей заметно прибавилось, в основном это были студенты, выходившие поужинать.
Дуань Цзясюй, кажется, пропустил её слова мимо ушей и намеревался поймать на обочине такси.
Вскоре мимо на велосипеде проезжал знакомый ему парень, который с ухмылкой поздоровался:
— Привет, сюэчжан.
Дуань Цзясюй внезапно окликнул его:
— Линь Хай.
Парень затормозил:
— А?
— Одолжишь велосипед? Верну чуть позже.
— Без проблем, — Линь Хай охотно спешился и, заметив рядом с ним Сан Чжи, с любопытством спросил: — Сюэчжан, это твоя мэймэй?
Дуань Цзясюй коротко подтвердил.
— Привет, младшая сестрёнка, — Линь Хай помахал ей рукой и припустил в сторону ворот университета. — Сюэчжан, я побежал! Меня девушка ждёт!
— Иди, — Дуань Цзясюй небрежно смахнул пыль с заднего сиденья и, повернув голову к Сан Чжи, сказал: — Ребёнок, гэгэ подвезёт тебя до дома?
Сан Чжи без колебаний сделала шаг в его сторону.
Уголки губ Дуань Цзясюя слегка изогнулись, он поддразнил её:
— Так рада, что ли?
— Даже украдкой улыбаешься.
Сан Чжи машинально коснулась уголков своего рта.
Они вовсе не были приподняты.
Только она хотела возразить, как Дуань Цзясюй уже сел на велосипед и, не оборачиваясь, с улыбкой в голосе поторопил её:
— Запрыгивай.
Наглец.
Из-за его слов Сан Чжи почувствовала неловкость; она нехотя уселась сзади, скованно вцепившись руками в края сиденья.
Когда она устроилась.
Дуань Цзясюй всё ещё упирался обеими ногами в землю, не делая лишних движений.
Сан Чжи напомнила:
— Гэгэ, я села.
Услышав это, Дуань Цзясюй обернулся и, глядя на неё, спросил:
— Ребёнок, у тебя руки пропали?
Что за слова?
Сан Чжи в недоумении подняла руки:
— Никуда они не пропали.
— Тогда почему не держишься за гэгэ? — Дуань Цзясюй обхватил её запястья и положил их себе на талию. — Зачем их прятать.
Дыхание Сан Чжи перехватило. Хватка на её руках тут же ослабла, и она просто ухватилась за его одежду.
Дуань Цзясюй нажал на педали.
Велосипед медленно тронулся и постепенно начал ускоряться.
Вечером стало гораздо прохладнее, чем днем, ветер усилился; его свист врывался в уши, ударяя по барабанным перепонкам.
Сгустились сумерки, в воздухе разлился сладковатый аромат цветов, смешанный с исходящим от мужчины запахом, напоминающим апельсиновую газировку. Казалось, в этом было какое-то наваждение.
Сан Чжи не могла до конца разобрать.
Был ли это шум ветра;
Или, на самом деле, звук её собственного сердца.
Довольно долго они ехали молча.
Постепенно сердцебиение Сан Чжи успокоилось. Ей стало скучно, и она сама заговорила с Дуань Цзясюем:
— Гэгэ, а куда делся мой брат?
Дуань Цзясюй ответил:
— Кажется, пошёл сопровождать кого-то на собеседование.
— А? — Сан Чжи задумалась. — Это то собеседование, когда ищут работу?
— М-м.
— Но ведь мой гэгэ сейчас только на третьем курсе? Зачем он уже ищет работу?
— Стажировка, — пояснил Дуань Цзясюй. — Если это не мешает учёбе, стажироваться можно когда угодно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
