Все считали, что ещё слишком рано и дело не дошло до того, чтобы задумываться о подобном.
Сан Чжи была совсем юной.
Срок, в течение которого они были вместе, тоже нельзя было назвать долгим.
Казалось, что в будущем всё может измениться, и спустя несколько лет всё будет уже не так, как сейчас. Возможно, события пойдут не по намеченной колее, и на полпути возникнет какая-то переменная.
И итогом всего станет…
Расставание.
Однако после того, как Дуань Цзясюй начал встречаться с Сан Чжи, он ни разу об этом не задумывался. Он никогда не строил с ней отношений с мыслью, что в будущем они могут разойтись.
С самого первого дня, как они стали парой, он размышлял об их будущем.
О будущем, которое продлится вечно.
Дуань Цзясюй вспомнил, как в тот день Сан Чжи прильнула к его спине и, роняя слёзы, говорила: «Почему мне всего девятнадцать? Разве я не могу быть двадцатидевятилетней? Я не хочу быть такой маленькой».
Должно быть, уже тогда она знала, что родители не одобряют их отношений.
Но в то же время она боялась, что, если он узнает об этом, это испортит ему настроение. Поэтому ей оставалось лишь горевать в одиночестве и в одиночку же прилагать усилия, желая изменить мнение родителей.
Узнав о том, что Сан Жун сказал ему определённые слова, она в панике бросилась его утешать, но при этом чувствовала собственное бессилие и могла лишь просить его не расстраиваться.
И из-за всего этого она мучила себя догадками, опасаясь, что он может от неё отказаться. А затем она вернулась в Ихэ раньше времени и в аэропорту, всхлипывая, рассказала ему все секреты, которые хранила столько лет.
Она надеялась, что он не будет из-за этого чувствовать себя неполноценным.
Надеялась, что он ясно поймёт, насколько он хорош и насколько достоин того, чтобы она помнила о нём все эти годы.
Такая замечательная Сан Чжи.
Сан Чжи, которая в любом деле в первую очередь думала о нём.
И в прошлом, и сейчас — она ведь намного младше его, и это он должен был о ней заботиться, но она всегда хотела стать его доспехами и защищать его, встав у него за спиной.
Дуань Цзясюй не хотел, чтобы она и дальше разрывалась между ним и родителями.
Эту проблему нужно было решить.
Рано или поздно.
В тесной гостиной воцарилось молчание.
Дуань Цзясюй слегка опустил голову, про себя безмолвно посмеиваясь над ситуацией. Он чувствовал, как время невыносимо тянется, и начал думать о том, что ещё он сможет сделать, если они всё равно не согласятся.
Казалось, это было всё, что у него есть.
Сан Жун немного поразмыслил и наконец заговорил:
— Квартира будет записана только на Чжичжи?
Молчание было нарушено, и Дуань Цзясюй, напротив, испытал облегчение. Он кивнул:
— Да.
Сан Янь, который всё это время находился не при делах и чувствовал себя лишним в этой троице, в полном недоумении выслушал слова Дуань Цзясюя. Он уловил ход их мыслей и из-за этого диалога тут же вставил:
— Постойте. Отец, разве это не издевательство?
— … — Ли Пин резко хлопнула его по бедру. — Ты что такое несёшь!
— Давайте рассуждать здраво, а? — Сан Янь от нелепости ситуации даже развеселился. — Нет, ну почему я раньше не заметил, что вы придаёте такое значение социальному статусу? Мама, когда ты предлагала мне кандидаток для свиданий вслепую, тебе ведь было всё равно, насколько они бедны, лишь бы это была девушка, верно?
Ли Пин так разозлилась на него, что у неё голова разболелась:
— Твои условия можно разве сравнить с условиями сестры?
— …
— Если на такого, как ты, найдётся хоть какая-то девушка, я буду готова пойти в храм и вознести благодарность небесам.
Сан Янь сдержался и снова произнёс:
— Я только хочу вас спросить об одном: если найти этой мелкой какого-нибудь богача во втором поколении, который ничего не умеет, а дома только и есть что деньги, вы оба будете довольны?
Ли Пин ответила:
— Дело не в этом.
— Тогда в чём же? — Сан Янь скользнул взглядом по Дуань Цзясюю и хмыкнул. — Мама, ты присмотрись получше. У Дуань Цзясюя, конечно, условия во всех отношениях чуть хуже моих, но в целом он вполне сойдёт.
Ли Пин больше всего не терпела этот его гонор:
— Если он хуже тебя, то он вообще человек?
Сан Янь привык к таким шпилькам, поэтому просто сделал вид, что не слышит:
— Ладно, он относится к этой девчонке очень хорошо, и он не бедный, придираться не к чему.
Ли Пин переглянулась с Сан Жуном, поумерила свой пыл и тихо вздохнула:
— Дай отцу договорить.
Сан Жун посмотрел на Дуань Цзясюя и продолжил спрашивать:
— Когда планируешь покупать жильё?
Дуань Цзясюй ответил:
— Планирую в этом году.
— У вас с Чжичжи ещё ничего окончательно не решено, — сказал Сан Жун. — И ты собираешься записать квартиру на её имя?
Дуань Цзясюй кивнул:
— Да.
— И ты не боишься, что в ближайшие пару лет вы расстанетесь?
Сан Янь нахмурился:
— Отец, это уже как-то нехорошо. Зачем пророчить людям расставание?
Ли Пин не выдержала, схватила его за руку и потащила в комнату:
— А ну-ка идём со мной!
В гостиной мгновенно стало на два человека меньше, и атмосфера заметно опустела.
Это никак не повлияло на Дуань Цзясюя. Он слегка улыбнулся и, отвечая Сан Жуну, тихо проговорил:
— Тогда мне эта квартира будет ни к чему. Пусть лучше останется ей.
— Сынок, никто, начиная отношения, не вкладывает в них столько денег, — улыбнулся Сан Жун. — Если об этом узнают другие, их первой реакцией наверняка будет мысль, что наша семья тебя шантажирует.
Дуань Цзясюй опешил, и не успел он и рта раскрыть, как Сан Жун продолжил:
— Квартиру записывай на своё имя, это деньги, которые ты заработал собственным трудом. На самом деле ни мне, ни матери Чжичжи всё это не так уж важно.
— На самом деле Чжичжи не раз упоминала о вас двоих и мне, и матери, — лицо Сан Жуна смягчилось, он протянул руку и похлопал его по плечу. — Но когда мы слушали только её рассказы, у нас не было уверенности. Те слова, что я сказал тебе в прошлый раз, тоже были лишь попыткой посмотреть, какой будет твоя реакция.
Дуань Цзясюй отозвался:
— Я понимаю.
— То, что я говорил тебе раньше — о том, что меня беспокоит ситуация в твоей семье, — я говорил из страха, что Чжичжи из-за этого пострадает. Но если ты сможешь её защитить, этого будет достаточно, — произнёс Сан Жун. — Я также знаю, что наше с матерью Чжичжи отношение сильно влияло на ваше настроение. Молодёжь встречается, а мы решили во всё это вмешаться.
Нервы Дуань Цзясюя, натянутые как струна весь вечер, наконец немного расслабились, и в этот момент он, напротив, не знал, что сказать.
— Из-за тех слов, что я тебе сказал, мне всё это время было не по себе. Я знаю, что тебе тоже пришлось несладко в этой ситуации, и знаю, что твоей вины в этом нет, ты тут ни при чём. Тебе не нужно из-за этого ставить себя в такое унизительное положение.
Дуань Цзясюй посмотрел на Сан Жуна, в горле у него пересохло.
Он всегда знал, что Сан Жун и Ли Пин — очень добрые люди. Дуань Цзясюй прекрасно понимал их мысли, знал, что они беспокоятся о Сан Чжи и желают ей добра.
Поэтому ему оставалось только стать ещё лучше.
Он думал о том, что, если и в этот раз разговор ни к чему не приведёт, он будет стараться ещё усерднее. Постарается сделать так, чтобы они смогли не обращать внимания на его отца и перестали беспокоиться об этом.
Но он и подумать не мог, что Сан Жун, наоборот, станет его утешать.
Наоборот, попросит его не принимать это близко к сердцу.
— Видишь, даже А-Янь так отреагировал, решив, что мы над тобой издеваемся, — усмехнулся Сан Жун. — Я не какой-нибудь упрямый старик. Слов, сказанных тобой сегодня вечером, достаточно. И я верю, что ты сможешь исполнить то, что пообещал сегодня.
— В будущем, когда будет время, заходи к нам пообедать.
–
Они посидели ещё немного.
Ли Пин и Сан Янь вышли из комнаты. О том, что произошло только что, больше никто не вспоминал, тему разговора сменили. Время шло к вечеру, и около девяти часов Сан Янь первым предложил уходить.
Вдвоём они вышли из дома семьи Сан.
Сан Янь шёл впереди и небрежно спросил:
— Что отец тебе наговорил потом?
Уголки губ Дуань Цзясюя приподнялись, настроение у него было отличным:
— Больше не возражает.
— Да что с тобой такое? — в голосе Сан Яня послышались нотки насмешки. — Что за слова ты там говорил? Разве взрослый мужик не может вести себя пожёстче?
— В каком смысле?
— У мужчины всегда должны быть свои активы, — лениво проговорил Сан Янь. — Хотя вопрос о том, на чьё имя записана квартира, не так уж важен. Но если ты будешь так потакать ей, то уже сейчас видно, что твоя будущая жизнь наверняка будет полна страданий. Ты эту мелкую своими потаканиями до небес превознесёшь.
Дуань Цзясюй всё ещё улыбался:
— Это и хорошо.
Сан Янь покосился на него:
— И ещё кое-что.
— А?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
