Деньги Ши Тунгуан платил исправно. Выдавал сразу за три месяца, а во время выходов в свет сам всё оплачивал. Но Юй Жуй чувствовала себя не в своей тарелке. Ей постоянно казалось, что Ши Тунгуан её «покупает», а она «продаёт». Это ощущение было даже хуже, чем когда-то с Цзу Лянцаем. Тогда всё было ради денег, цель была ясна: поскорее закончить работу и всё. А сейчас иначе — с Лао Ши она с самого начала метила в жёны.
Всё это было неправильно. Она не желала быть «красавицей в золотой клетке».
В тот день Лао Ши собрался уходить. Юй Жуй уже переоделась и ждала у дверей.
— Ты куда?
— С тобой.
— Не нужно.
— Ничего страшного.
— Там одни грубые мужики.
Юй Жуй усмехнулась:
— Они что, кусаются? Будто я таких не видела.
— Оставайся дома, кошка ещё не кормлена, — нашёл предлог Лао Ши.
Юй Жуй не стала настаивать. Идти напролом и сжигать мосты было не в её стиле. Похоже, предчувствие её не обмануло: Ши Тунгуан не хотел показывать её друзьям. Он не собирался «выводить её в свет». Старик Цзу когда-то и то знакомил её с нужными людьми. А Лао Ши не дал ей ни единой зацепки, все свои связи он крепко держал при себе, не выпуская.
Когда вечером Лао Ши вернулся домой, Юй Жуй всё ещё злилась. Но её гнев не был бурным — он был тонким и неуловимым, словно след горного оленя на скалах. Ши Тунгуан всё же уловил неладное. Ему ничего не оставалось, как сесть рядом и приобнять Юй Жуй, возвращаясь к утреннему разговору:
— Я не то чтобы не хочу брать тебя с собой, просто там люди… всякий сброд.
Юй Жуй фыркнула. Каких только людей она не видела? Мужчин, женщин, старых и малых.
Она сохраняла холодное лицо. Такое оправдание было неприемлемым.
— Виноват, — Ши Тунгуан внезапно поднял руки, сдаваясь. — Это я из эгоизма. Боюсь, что эти парни на тебя…
— Что?
— Положат глаз.
Юй Жуй промолчала, но на душе стало чуть легче.
— Я просто в себе не уверен, — продолжал он гнуть свою линию. — Никогда раньше у меня не было такой красавицы, вот и боюсь, что уведут.
Раз уж всё прояснилось, обида немного утихла.
Это была правда. Они никогда не обсуждали это открыто, но теперь, когда Лао Ши сам обнажил рану и вывернул душу наизнанку, гнев Юй Жуй улетучился, и она смогла говорить спокойно.
— Я же должна приносить пользу.
— А ты и приносишь! — Ши Тунгуан снова начал паясничать. — Ты моя опора, мой незыблемый столп! Без тебя мой мир рухнет, и я совсем голову потеряю!
Юй Жуй решительно отвесила ему пинка.
Тунгуан кубарем скатился с кровати.
На новогодних праздниках Юй Шуан позвонила Жуй и попросила её приехать «домой» на пару дней. Юй Жуй убеждала её налаживать семейную жизнь, ведь они только начали жить вместе. Но Юй Шуан настаивала:
— Приезжай, всего на два дня.
— А как же Кан Лун?
Юй Шуан замялась. Юй Жуй поняла: дело серьёзное.
— Поссорились?
— Нет.
— Всё, не могу больше говорить, вешаю трубку.
— Жуй-жуй… — голос Юй Шуан звучал странно. Поняв, что стряслось что-то неладное, Юй Жуй «отпросилась» у Тунгуана и поехала к Шуан на несколько дней.
Момент был подходящий. В большом городе дом Шуан был для неё единственным родным местом. Хотя у них с Лао Ши дело ещё не дошло до настоящей ссоры, из-за этих споров о друзьях на душе остался неприятный осадок. Поездка к Шуан была под благовидным предлогом и в то же время служила определённым жестом.
В последнее время Ши Тунгуан начал её утомлять: он «пахал землю» с таким рвением, что Юй Жуй даже заподозрила у него сексуальную зависимость. И это в такие-то годы. Она не имела ничего против близости, но то, как это делал Ши Тунгуан, было как-то не так. Она начала думать, что этот мужчина вовсе не собирается связывать с ней жизнь навеки.
Пока годна — пользует, а выйдет срок — на свалку?! Вот же чёрт!
Лучше всего было сделать перерыв.
Дома был такой беспорядок, будто их ограбили. Юй Жуй окликнула сестру. Голос Юй Шуан донёсся из спальни.
— Это уже ни в какие ворота не лезет, — Юй Жуй подошла к кровати, собираясь позвонить Кан Луну и устроить ему допрос.
— Не звони! — остановила её Юй Шуан.
— Да что случилось-то?
— Мы расстались, — отрезала Юй Шуан.
Юй Жуй лишилась дара речи.
Рубить сплеча — это было вполне в духе Юй Шуан.
— Да не может быть…
— У него ценности неправильные.
Юй Жуй обняла сестру. Эту проблему она решить не могла.
Юй Шуан продолжала:
— Хорошо, что попробовали пожить вместе, а то я бы и не узнала, что он за человек.
— Да что произошло? Это он всё разгромил?
— Я.
— С ума сойти.
— Он махровый шовинист, — горячилась Юй Шуан. — Считает, что мужчина априори сильнее женщины, что мужчина должен доминировать, быть главой семьи, и что в «этом деле» он тоже должен быть сверху.
Юй Жуй не сдержала кашля. Последняя фраза была ключевой.
— Только из-за «этого дела»?
— Да не в чём-то одном дело, а во всём, во всех мелочах, везде, на каждом шагу! Он ещё заявил, чтобы я после свадьбы так не надрывалась на работе — мол, мужчина добытчик, а женщина хранительница очага. Что, я не справлюсь с тем, что он делает? Или я заработать не смогу? — возмущалась Юй Шуан. Больше всего на свете она ненавидела, когда мужчины смотрели на неё свысока.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
