Вскоре Сысы уехала на учёбу в Англию, и семья Ди начала действовать. Они заявили о возникших трудностях: муж Ли Жэньмэй занимался бизнесом, постоянно разъезжая по мегаполисам, а племянник по их линии проходил стажировку в юридической фирме в большом городе, и обоим не хватало жилья. Они хотели поселиться у Лижэня. Юй Цзя понимала, к чему всё клонится: они пришли отбирать жильё. У неё не было права собственности на эту квартиру, только право пользования — и семья Ди считала, что они имеют на неё такие же права и могут распоряжаться ею наравне с ней. Их ненависть к Юй Цзя нисколько не уменьшилась, напротив, со временем она лишь глубже въедалась в кости: такого драгоценного сына, такого успешного старшего брата они доверили ей, а он ушёл своими ногами, а вернулся в гробу! Тоже мне, хозяйка! Тоже мне, женщина! Юй Цзя не хотела скандалов и могла лишь отступить на шаг, укрывшись у Мэн Цзе, чтобы переждать бурю.
У Мэн Цзе ноги и руки всё ещё не зажили. Когда приехала Юй Цзя, две подруги по несчастью стали ещё больше сочувствовать друг другу.
— Год выдался несчастливым, — вздохнула Мэн Цзе. — Может, стоит попросить Кан Луна погадать?
— Даже если погадаешь, что толку? — ответила Юй Цзя. — Чему суждено случиться, того не миновать. Судьба.
Мэн Цзе сказала, что сначала нужно подлечиться. Обе были истощены и физически, и морально. Мэн Цзе рассталась с Лян Цаем и больше с ним не общалась. Слухи в интернете Луань Чэнъюнь уладил. Соответствующие органы расспросили Мэн Цзе о ситуации, но не стали предпринимать дальнейших действий.
Мэн Цзе можно было считать благополучно выпутавшейся. Однако из этого фарса она извлекла урок: связываться с чиновниками слишком опасно. У них чересчур много опасений, и большинство из них вовсе не планируют вступать в брак. Луань Чэнъюнь на этот раз проявил себя неплохо, Мэн Цзе понимала это, но не собиралась принимать его милость. Она предпочитала верить, что он сделал это ради сына.
Юй Цзя тоже томилась в печали. Смерть мужа и давление со стороны семьи мужа были подобны разграблению её личного сада. Но ещё более тонким моментом было то, что после ухода Лижэня она заметила перемену в отношении коллег на работе. До увольнения дело не дошло — на этой службе, если она того пожелает, можно было оставаться всю жизнь. Однако добрые люди смотрели на неё с сочувствием, отчего ей становилось не по себе, а недобрые уже сменили тон. Над головой больше не было зонта в лице Лижэня — теперь дождь мог пойти в любой момент. Раньше её положение определялось статусом мужа, а теперь оставалось только затаиться. Юй Цзя не раз думала о возвращении в родные края. Но решит ли это проблемы? В большом городе она хотя бы могла надеяться на относительный покой, а в родном городке, где круг общения так тесен, она наверняка казалась бы ещё более жалкой. Сочувствие окружающих было бы для неё невыносимым. Теперь она вдова, и в глазах земляков это положение было куда горше развода!
Цзя жила у Мэн, и раз в неделю их навещала Юй Жуй, чтобы позаботиться о сёстрах и утешить их. Каждый раз, когда приходила Жуй, Мэн Цзе неизменно спрашивала: «Ну, как там поживает эта особа?» Делать нечего, Юй Жуй приходилось вкратце рассказывать о последних новостях Вэн Юэ — где-то правду, где-то вымысел, но придерживаясь одного принципа: говорить только о плохом и ни слова о хорошем. Внутри их маленького круга царил мир и покой, а снаружи вовсю полыхало пламя войны. Слушая это, Мэн Цзе оставалась довольна и не забывала вставить комментарий: «Женщине всё-таки стоит быть добрее!» Юй Жуй чувствовала, что Мэн Цзе уже не терпится, чтобы кости поскорее срослись, чтобы она могла триумфально вернуться и снова ринуться в бой. Ей не казалось, что Мэн Цзе сильно пострадала в битве с Лян Цаем. Она завидовала способности Мэн Цзе к самоисцелению: та терпела поражение за поражением, но с каждым разом сражалась всё яростнее. Глядя же на себя, Жуй понимала, что с тех пор, как рассталась с Ши, в её личной жизни царил застой. Она даже начала побаиваться любви. Или, как говорила младшая сестра, она всё ещё не могла забыть Бай Юанькая?
Теперь это было невозможно: как только Юй Ци пришла в компанию, Юань Кай окружил её заботой, буквально не отходя ни на шаг. Намерения казались очевидными. Юй Жуй, как старшая сестра, решила отойти в сторону, чтобы уступить дорогу младшей. Больше всего Юй Жуй беспокоилась о старшей сестре Цзя: потерять мужа в зрелом возрасте — значит лишиться всякой опоры и гордости. С клеймом члена семьи павшего героя, неужели ей теперь до конца дней придётся хранить верность? Как искать кого-то снова, как выходить замуж? Тем более что характер у старшей сестры Цзя был как у женщины классического склада: узкий круг общения, трудный путь. Она втайне шепталась об этом с Мэн Цзе.
— И что с этим делать? — беспокоилась Мэн Цзе.
— Посмотрим года через два, — рассуждала Юй Жуй.
— Мне кажется, она твёрдо решила стать «верной вдовой».
Юй Жуй промолчала. Мэн Цзе спросила:
— Когда же, наконец, сменится полоса неудач?
Юй Жуй с улыбкой ответила, что надо бы попросить Кан Луна погадать. Мэн Цзе не стала ждать выходных и сразу же позвонила Кан Луну и Юй Шуан, пригласив их к себе. Кан Лун принёс с собой тубус для гадательных палочек. Соблюдая старшинство, Кан Лун протянул тубус Юй Цзя, предлагая ей потрясти его. Юй Цзя поспешно отказалась.
— Цзецзе, тряси, — настаивала Мэн Цзе. — Хуже уже всё равно не будет, хоть дорогу увидишь.
Юй Цзя продолжала отказываться из скромности. Кан Лун с улыбкой сказал Юй Шуан:
— Давай тогда ты первая.
Раз надо, значит надо — Юй Шуан не стала скромничать. В доме у Мэн Цзе стоял алтарь для благовоний с фарфоровой статуэткой Гуаньинь. Юй Шуан опустилась на колени на молитвенный коврик, закрыла глаза и начала трясти тубус. Вскоре одна палочка действительно выскочила. Она подняла её и передала Кан Луну.
Палочка номер тридцать два: Лю Бэй ищет мудреца.
Кан Лун нашёл в телефоне книгу толкований и прочитал:
— «Путь впереди туманен и далёк, но в том сомнений нет; кто знает, что внутри камня скрыта яшма? Но лишь когда искусный мастер его рассечёт, настанет долгожданный миг явленья чистого нефрита. Среднее предзнаменование. Этот образ подобен тому, как при раскалывании камня обнаруживается яшма. Любое дело увенчается успехом, если приложить усилия».
Юй Цзя промолчала.
— Юй Шуан, ты поняла? — вмешалась Мэн Цзе. — Это значит, что вам с Кан Луном пора поскорее жениться. Смысл очевиден: он — драгоценная яшма, но с виду — простой камень, тебе нужно его обтесать.
Юй Шуан смутилась и сказала, что это всё неправда.
Юй Цзя обратилась к Кан Луну:
— Растолкуй подробнее.
Кан Лун улыбнулся:
— Среднее предзнаменование. Ни заслуг, ни провинностей. Будут усилия — будет и результат.
Следом трясти палочки стала Мэн Цзе. Встать на колени она не могла, поэтому привалилась к дивану и начала трясти тубус в сторону Гуаньинь. Одна палочка выпала. Мэн Цзе не решалась взглянуть на неё и первым делом прошептала: «Амитабха».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
