Юй Мэн вытянула палочку и посмотрела: шестьдесят второе предсказание, «Тан Сэн обретает истинный путь». Тоже средний жребий.
Она заглянула в книгу толкований: «Утром и вечером во всём полагайся на поддержку Будды, и тогда, встретив опасность, ты её не познаешь; если встретится благородный человек, что укажет путь, то богатство и процветание последуют за тобой».
Не успел Кан Лун начать анализ, как Юй Мэн, уже почти всё поняв, перебила его:
— Всё предельно ясно, нужен благородный человек. — Она повернулась к Кан Луну: — Сяо Кан, посчитай-ка ещё, где этот благородный человек.
Кан Лун разложил гексаграмму и сказал, что тот придёт с юго-востока. Юй Мэн что-то забормотала себе под нос, никак не в силах припомнить на юго-востоке ни единой важной персоны.
Юй Цзя поначалу не хотела гадать, но, глядя на них, тоже почувствовала любопытство. Она взяла стакан с палочками, искренне помолилась, встряхнула его, и одна палочка выпала.
Двадцать шестое предсказание: «Чжун Куй обретает истинный путь». Средний жребий.
Слова предсказания гласили: «Слухи сверху и снизу обращаются в пустоту, с края небес получено письмо; в том письме обещаны успех и слава, но до самого конца всё окажется лишь дымом. Эта гексаграмма — образ призрачной славы. В делах много ложного и мало истинного, посему надлежит придерживаться старого». У Юй Цзя сердце ёкнуло. Она впервые просила предсказания и не ожидала, что оно окажется настолько точным.
Чжун Куй — призрак, как он может обрести истинный путь? Всё это — лишь пустая слава. С тех пор как Лижэнь ушёл из жизни, разве она не несёт на себе пустую славу его жены? Весь этот рок — не иначе как злая шутка небес.
Юй Шуан и Юй Мэн тоже в общих чертах поняли смысл предсказания и помрачнели.
Юй Мэн обратилась к Кан Луну:
— Скорее, мастер, как нам изменить судьбу?
Юй Цзя остановила её:
— Не надо ничего менять. Пусть всё идёт, как идёт.
Посмертный день рождения мамы был для Юй Шуан важным событием, и этот год не стал исключением. Вот только обстоятельства были особыми: приехала Чуньэр, чтобы вместе с тётей отметить день рождения бабушки. Мать Юй Шуан любила пригубить красного вина.
Когда подали блюда, на стол поставили бокал вина. Кан Лун ещё не пришёл. В последнее время Юй Шуан чувствовала его подавленность. Один за другим уходили люди, в прошлом месяце была годовщина смерти его матери, и Юй Шуан сопровождала его на кладбище. Вернувшись, они увидели, как председатель Кан с кем-то болтает по телефону и заливисто хохочет. Кан Луну было тошно. Мимо затонувшего судна проплывают тысячи парусов, перед больным деревом пышно зеленеют десять тысяч лесов. Мама ушла, отец оказался рядом с ним, и лишь благодаря посредничеству Юй Шуан их конфликты не обострялись до предела. Однако Кан Лун считал, что жизнь отца у Юй Шуан — вовсе не выход. Председатель Кан вечно влипал в истории, да ещё и любил подгонять со свадьбой. С наступлением лета он перестал следить за своим внешним видом, и хотя комнаты были разделены раздвижной дверью, всё же мужчина и женщина должны соблюдать дистанцию.
Недавно произошёл ещё один случай, разозливший Кан Луна: отец присмотрел себе место на кладбище рядом с одной женщиной — он не планировал после смерти покоиться рядом с мамой Кан Луна. Ах ты, бесчувственный и неблагодарный человек! Хоть мама Кан Луна и ненавидела его отца, они всё же были законными супругами; если в жизни разошлись, как можно разлучаться в смерти? Совсем не понимает, что к чему!
Поэтому Кан Лун начал подыскивать дом престарелых. Он был готов платить больше каждый месяц, лишь бы спровадить туда председателя Кана. Он считал, что тот совершенно не заслуживает доброго отношения.
— О, еда! — Председатель Кан вернулся с прогулки и, увидев стол, уставленный блюдами, и бокал вина, не стал церемониться: взял его, сделал глоток и закусил кусочком свиного уха. — Юй, кто это к нам в гости собрался? Что сегодня за день?
Юй Шуан и Чуньэр вышли из кухни и увидели председателя Кана с бокалом в руке. Они страшно смутились. Делать было нечего, Юй Шуан пришлось попросить Чуньэр принести ещё один бокал и наполнить его.
Кан Лун всё не шёл.
Чуньэр встала перед председателем Каном:
— Это для моей бабушки.
— Для какой бабушки? — спросил председатель Кан.
— Для той, что на небесах, — ответила Чуньэр.
Председатель Кан чуть не поперхнулся. Вышла Юй Шуан и с улыбкой сказала:
— Председатель Кан, забыла вам доложить, сегодня день рождения моей мамы.
Председатель Кан смутился и поспешил извиниться. Юй Шуан наставила его: когда придёт Кан Лун, нужно следить за языком. К обеду появился Кан Лун с букетом гвоздик. Лицо его было мрачнее тучи.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
