Внутри системы начали пропагандировать добрые дела и достойные поступки, и Ди Лижэня выставили примером для подражания. По рекомендации Юй Цзя была включена в лекторскую группу; после подготовки она должна была ездить по разным регионам с выступлениями.
Руководство издательства наставляло Юй Цзя:
— Ты теперь должна подчиняться распоряжениям организации. Работу в редакции пока отложи! Да, отложи на время.
Юй Цзя не оставалось ничего другого, как ответить «слушаюсь и повинуюсь». Но этот процесс был для неё невыносимо мучительным! Юй Цзя казалось, что её сердце снова и снова поджаривают на медленном огне.
Она должна была предоставлять материалы — положительные факты о Лижэне, записывать их, обсуждать с другими и составлять тексты выступлений. Как раз в это время Сысы вернулась в страну и тоже пришла внести свой вклад. Сотрудники отдела пропаганды, выслушав её, тут же принялись хвалить Сысы, говоря, что она рассказывает очень проникновенно. Она поведала о том, как папа жил просто и скромно, годами не менял телефон, который до сих пор поддерживает только 3G. Рассказала, что Лижэнь всегда был к ней строг и никогда не потакал капризам, но при этом он был полон отцовской любви и в ключевые моменты всегда указывал ей верный путь. Сысы говорила так, что слёзы так и закапали из её глаз.
Юй Цзя была поражена: когда этот ребёнок научился так лгать, да ещё и играть так достоверно? Пропагандисты критиковали Юй Цзя, упрекая её в бесчувственности. От досады и беспокойства у Юй Цзя голова шла кругом. Она вовсе не отказывалась делиться воспоминаниями, просто ей нечего было рассказать.
Раньше в её глазах Лижэнь состоял из одних достоинств, а теперь — из одних недостатков, и она никак не могла от этого освободиться или отмахнуться.
— А то, что он любит читать «Капитал» Маркса, подойдёт? — спросила Юй Цзя у сотрудников.
— А что-нибудь из китайских книг? Что-то более характерное? — переспросили они.
Юй Цзя не нашлась что ответить.
Ещё тяжелее были сами выступления. В каждом месте, куда бы они ни приехали с докладом, повторялось одно и то же. От Юй Цзя требовали эмоций: сейчас Ди Лижэнь был образцовым кадром, отдавшим всего себя служению народу. Жена должна была горько оплакивать его.
Да! Юй Цзя не могла отрицать: Лижэнь был хорошим кадром, безусловно. Но он совершенно не был хорошим мужем! Возводить ему памятник своими речами было для неё пыткой.
Вернувшись после поездки, Юй Цзя была измотана физически и морально. Она чувствовала себя опустошённой и впервые твёрдо решила уволиться. Она понимала, что больше не может там оставаться. Возвращаться в родной город тоже не вариант. Она планировала продать обе квартиры — и в родном городе, и в столице провинции, выручить деньги и, если представится возможность, сжечь за собой мосты и начать собственное дело.
Юй Цзя решила посоветоваться с Юй Жуй. Дела у Мэн-цзецзе шли слишком успешно, и разговоры с ней могли задеть самолюбие. Юй Жуй же была молода, работала «на передовой» в деловой среде и могла сказать правду.
Жуй, выслушав рассуждения Цзя, не советовала увольняться. Она считала, что можно заниматься делами по совместительству. Юй Цзя с усмешкой ответила, что не сможет так разрываться.
— В моём-то возрасте — это уже пан или пропал. Что мне ещё терять?
Глядя в глаза Цзя-цзецзе, Юй Жуй поняла, что та всё твёрдо решила.
Помочь, она могла только помочь.
Она сказала Юй Цзя:
— Мэн-цзецзе открыла центр послеродового ухода.
— О?
— В партнёрстве с нашим генеральным директором.
— У неё много связей, — Юй Цзя не уловила скрытого подтекста.
Юй Жуй не стала объяснять прямо:
— На самом деле проект Мэн-цзецзе наводит на мысли, что стоит идти в сферу услуг, в область первоочередных нужд. В чём люди нуждаются больше всего?
— В еде, — не раздумывая, ответила Юй Цзя.
В этот момент вошёл ассистент Е Ча и спросил Юй Жуй, что она будет на обед. Юй Жуй велела ему идти первому, а Юй Цзя сказала:
— Появилось.
— Что появилось?
— Обед, — Юй Жуй вытянула палец с таким видом, будто её посетило озарение.
Выслушав анализ Юй Жуй, Юй Цзя нашла его резонным. Еда, одежда, жильё и транспорт — это базовые потребности, и среди этих четырёх вещей Юй Цзя считала, что сможет добиться прорыва только в «еде». В этом районе было много офисных зданий, и проблема обедов для «белых воротничков» всегда стояла очень остро. В каждом здании были свои рестораны, но цены там кусались, а народу было тьма — очереди до часу-двух дня были обычным делом. Многие заказывали доставку. Однако большинство этих доставок не соответствовало запросам офисных работников.
Юй Жуй считала, что их братия — это, пожалуй, тот тип людей, который больше всего нуждается в обслуживании и которому при этом труднее всего угодить: им подавай и вкус, и пользу для здоровья. Сама Юй Жуй сказала, что сейчас в обед съедает немного салата или грызёт батончик — заменитель питания.
Сплошное мучение.
— Если ты сможешь решить проблему того, как сделать еду одновременно вкусной и здоровой, успех гарантирован, — уверенно произнесла Юй Жуй.
Юй Цзя размышляла: это действительно была ниша, вот только наверняка многие об этом думали, почему же никто не сделал? Юй Жуй проанализировала: во-первых, сейчас действительно трудно получить лицензию на общепит; во-вторых, это тяжёлый труд за небольшие деньги — «белые воротнички» вряд ли уволятся ради такого стартапа, а люди в возрасте от этого слишком далеки. Юй Жуй посоветовала Юй Цзя для начала провести исследование, а если будет возможность — съездить в Японию, там индустрия быстрого питания развита очень прогрессивно, возможно, это натолкнёт на мысли. Что касается оформления документов, тут нужно у кого-то поспрашивать. Юй Цзя вспомнила человека, с которым можно было проконсультироваться и который мог даже помочь, — Луань Чэнъюня.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
