— Вайцзуму, отец хочет открыть в столице филиал и велел мне заняться этим делом. В ближайшие дни я отправлюсь в столицу, чтобы всё осмотреть, а как освобожусь, приеду навестить вас, — Хо Цзюэ уже велел подготовить коня; сегодня он тоже собирался покинуть Сяньчжуань.
Шоуань-цзюнь с улыбкой ответила:
— Ступай. Мы спокойны, когда ты берешься за дело.
Глаза Ван-ши забегали, она вытянула шею и спросила Вэй Жао:
— Жао-Жао, не хочешь вернуться вместе с бяогэ? В пути будет с кем поговорить, всё веселее.
Погода стояла теплая, снег на земле должен был окончательно растаять максимум за пару дней. Ван-ши опасалась, что Вэй Жао, как и в прошлые годы, останется в Сяньчжуань больше чем на месяц. Лицо Вэй Жао повсюду привлекало к себе всё внимание, а Ван-ши рассчитывала в этот разгар весенних прогулок взять старшую дочь в горы, чтобы присмотреть ей достойного жениха. Если бы Вэй Жао была рядом, она непременно затмила бы старшую дочь.
Вэй Жао не успела и рта раскрыть, как Шоуань-цзюнь, гневно глядя на невестку, произнесла:
— Жао-Жао пробыла здесь всего две ночи, а ты уже мечтаешь спровадить её? Хех, тебе-то всё равно, а мне нет. Пока Жао-Жао не проживет здесь целый месяц, я её не отпущу, даже если она сама захочет уехать.
Обычно Шоуань-цзюнь не спорила с Ван-ши, но та перешла все границы, и Шоуань-цзюнь не собиралась щадить её чувства.
Оставив густо покрасневшую Ван-ши, Шоуань-цзюнь подозвала к себе двух внучек и двух внучек по дочери, и они вместе отправились гулять по саду.
Ван-ши сжала в руках платок, её лицо раскраснелось так сильно, будто с него вот-вот закапает кровь.
Хо Цзюэ оставалось лишь сделать вид, что он ничего не заметил. Вскочив на коня, он в сопровождении двух слуг устремился к почтовому тракту.
Помимо дел в собственном филиале, ему нужно было присмотреть для бяомэй подходящее место под ресторан.
Солнце сияло, весенний ветерок веял нежностью, снег тихо таял. Земля, остававшаяся влажной весь день, вскоре просохла.
Простой люд был занят весенней пахотой, а праздные и богатые гунцзы, сяоцзе и фужэнь толпами выезжали на природу, чтобы полюбоваться весной. Гора Юньу стала для этого лучшим местом.
Стоило Ван-ши подойти к воротам Сяньчжуань, как она видела нескончаемые вереницы повозок на тракте. Девушки ехали в закрытых повозках, а молодые гунцзы предпочитали верховую езду. У Ван-ши было острое зрение: даже на расстоянии двух ли она замечала статных и величественных гунцзы.
Ван-ши не могла усидеть на месте и отправилась к свекрови, чтобы договориться о прогулке в горы для любования цветами.
Шоуань-цзюнь сидела в беседке у пруда с лотосами — это было прекрасное место для обзора сада. У кромки воды цвела инчунь, вдали виднелись персики, абрикосы и сливы мэйхуа — цветы были повсюду. Вэй Жао и три другие гунян запускали змеев. Красные и зеленые воздушные змеи парили высоко в ярко-голубом небе. Глядя на них, Шоуань-цзюнь словно помолодела на несколько лет, и настроение её было чудесным.
— В доме и так полно цветов, зачем утруждать себя поездкой в горы? — рассеянно спросила она невестку.
Ван-ши смущенно проговорила:
— Каким бы хорошим ни был сад, если смотреть на него каждый день, он приестся. К тому же Линь-Линь впервые приехала в столицу взрослой, и я, как её тетя, хочу показать ей местные горные пейзажи.
Значит, ехать придется непременно.
Шоуань-цзюнь бросила взгляд на Лю-момо.
Лю-момо подозвала двух служанок, подававших чай, и вместе с ними покинула беседку.
Ван-ши с недоумением посмотрела на свекрови.
Шоуань-цзюнь указала на каменную скамью рядом, приглашая невестку сесть.
Скамья была накрыта расшитой шелковой подушкой, но на душе у Ван-ши было неспокойно: ей казалось, что свекровь собирается её отчитать. Ван-ши порядком побаивалась её, поэтому опустила голову и в волнении теребила платок.
Глядя на этот вид робкой невестки, Шоуань-цзюнь передумала говорить слишком резко. Ей лишь было непонятно: когда невестка только вошла в их дом, она была простодушной и милой девушкой, довольствующейся малым. Шоуань-цзюнь до сих пор помнила блеск в её глазах, когда та впервые попробовала дарованный дворцом личи. Как же так вышло, что после долгих лет в богатстве и покое невестка стала столь ненасытной?
— Я понимаю твои намерения. Ты хочешь выбрать для Хуэйчжэнь мужа из знатной и богатой семьи, верно? — прямо спросила Шоуань-цзюнь.
Ван-ши мельком взглянула на свекровь, чьи чувства было трудно угадать, и промолчала в знак согласия.
Шоуань-цзюнь спросила её:
— Ты помнишь время, когда сама только вышла замуж? То ты боялась, что мы будем презирать твою семью за бедность, то переживала, что не знаешь правил приличия и станешь посмешищем. Тогдашний дом Чжоу был для тебя тем же, чем сейчас столичные знатные дома являются для Хуэйчжэнь, только разница в положении будет еще ощутимее. Если Хуэйчжэнь и впрямь выйдет туда замуж, неужели ты не боишься, что её на каждом шагу будут попрекать?
Ван-ши пробормотала:
— Манерам Хуэйчжэнь училась у Лю-момо, они у неё лучше, чем у иных чиновничьих сяоцзе. Если она будет строго соблюдать приличия и не давать повода для сплетен, в чем другие смогут её упрекнуть?
Шоуань-цзюнь:
— Но почему ты так уверена, что Хуэйчжэнь сможет войти в такую семью? Даже если молодым гунцзы приглянется её красота, их матери при выборе невестки будут смотреть не только на лицо.
Ван-ши крепче сжала руки и, отстаивая свою правоту, произнесла:
— Если юноша искренне захочет жениться на Хуэйчжэнь, он сумеет уговорить старших в семье. Мы должны сделать первый шаг, Шоуань-цзюнь, нужно попробовать, чтобы узнать, получится или нет. Хуэйчжэнь так красива, выдать её за человека из простой семьи — значит загубить её. Мое материнское сердце болит за неё, но вы ведь её родная бабушка, неужели вам её не жаль?
Тетя старшая Чжоу-ши вторым браком вышла за богатейшего купца земель Цзинь, младшая Чжоу-ши после повторного замужества попала во дворец и стала гуйжэнь императора Юаньцзя. Они обладали такой же красотой, но её Хуэйчжэнь выходит замуж впервые, с чего бы ей терпеть обиду, соглашаясь на неравный брак?
Ван-ши просто не могла смириться.
Шоуань-цзюнь пока не чувствовала жалости, она чувствовала только головную боль.
— Ладно, хочешь ехать — поезжай. Если и впрямь встретишь такого гунцзы, как ты описываешь, и желания твои и Хуэйчжэнь исполнятся, значит, такова ваша судьба. А если жизнь после свадьбы не заладится, в крайнем случае разведется и вернется домой, а я подыщу ей более подходящую партию, — Шоуань-цзюнь вдруг решила не препятствовать: пусть Ван-ши делает что хочет. Если первый брак не сложится, будет второй, или вовсе обойдется без него — в конце концов, в доме Чжоу не было правила хранить верность единственному мужу.
Услышав это, Ван-ши едва не метнула в свекровь яростный взгляд. Родная бабушка, неужели нельзя было сказать хоть слово на удачу?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
