Лу Чжо не нашёл при тех двух убийцах ничего, что могло бы подтвердить их личности.
Судя по поведению Вэй Жао, она тоже не собиралась выяснять, кто они такие, или же в глубине души прекрасно знала, кто стоит за этим преступлением.
Лу Чжо не имел желания вникать в чужие семейные распри. Найдя обрыв, он сбросил обоих вниз и вернулся тем же путём, вскоре оказавшись на выложенной камнем дороге, ведущей к главной вершине горы Юньу.
Эту дорогу построили на средства из казны специально для гуляющих и паломников. Ровные и гладкие каменные ступени тянулись на восемь чи в ширину; поскольку недавно выпал снег, талая вода омыла их до блеска. Пешеходы поднимались по ним, и взору их открывались великолепные весенние виды. Время от времени доносился протяжный и мелодичный звон храмового колокола, который наполнял душу безмятежностью, заставляя на время позабыть о мирских тревогах.
Оставив лошадь у подножия горы, Лу Чжо неспешно прогуливался, не торопясь воссоединиться с семьёй.
Примерно на середине горного пути Ван-ши и её дочь Чжоу Хуэйчжэнь находились в персиковой роще у самой дороги. Чжоу Хуэйчжэнь стояла в глубине леса, делая вид, что увлечённо любуется цветами. Ван-ши же присела на большой валун с краю, притворяясь, будто отдыхает, но на самом деле она не сводила глаз с дороги внизу. Стоило только появиться статному гунцзы в расшитом парчовом халате, как Ван-ши тут же звала дочь, готовясь к «случайной встрече».
Лю-момо, прислужница Шоуань-аньцзюнь, тоже последовала за ними. Она сидела под персиковым деревом и с бесстрастным лицом наблюдала за матерью и дочерью.
Сопровождая их в походах на гору Юньу уже несколько дней, Лю-момо устала и телом, и душой. Она больше, чем Ван-ши, мечтала о том, чтобы поскорее появился муж-золотая черепаха1, готовый взять Чжоу Хуэйчжэнь в жёны, и избавил её от этой повинности. Но Лю-момо знала лучше: как мог мужчина, соответствующий требованиям Ван-ши, жениться на Чжоу Хуэйчжэнь?
Если не упоминать о репутации, то и положение дома Чжоу было далеко не блестящим.
Её госпожа, Шоуань-аньцзюнь, поначалу была лишь женой мелкого столичного чиновника девятого ранга. Семья жила в нужде, и как раз в то время в императорском дворце отбирали кормилиц. Шоуань-аньцзюнь по всем параметрам подходила на эту роль; она прошла отбор во дворце и стала одной из кандидаток в кормилицы для ещё не родившегося императора Юаньцзя.
Когда император Юаньцзя появился на свет, Тайхоу-няннян, всеми силами стремившаяся завоевать расположение императора, разумеется, не стала бы сама выкармливать сына. Однако у той кормилицы, которую Тайхоу выбрала первой, возникли проблемы с молоком: своего ребёнка она кормила нормально, но у императора Юаньцзя после её молока выступала сыпь. Только тогда её место заняла Шоуань-аньцзюнь. Говорят же, что между людьми должна быть предначертанная связь: у маленького императора Юаньцзя не возникло никаких проблем с молоком Шоуань-аньцзюнь, и он к ней очень привязался.
Так Шоуань-аньцзюнь стала кормилицей во дворце. В то время у Тайхоу-няннян был ещё один, старший сын, и на его фоне император Юаньцзя не казался ей особенным, а среди множества других принцев он и вовсе терялся. Тогда Шоуань-аньцзюнь была лишь одной из многих обычных кормилиц, и господин Чжоу, мелкий чиновник девятого ранга, не получил от её службы во дворце никакой выгоды.
Когда императору Юаньцзя исполнилось одиннадцать лет, Тайхоу-няннян совершила ошибку — такую, за которую её едва не сослали в Холодный дворец. В критический момент Тайхоу намеренно устроила так, чтобы Шоуань-аньцзюнь, которую она долгие годы тщательно скрывала, предстала перед лицом сяньди.
В ту пору Шоуань-аньцзюнь едва исполнилось тридцать. Она только что родила младшую Чжоу-ши и после полугодового отпуска вернулась во дворец. Она была столь прекрасна и полна очарования, что это невозможно было скрыть; сяньди, владевший бесчисленными наложницами в хоугуне, прежде никогда не встречал подобных красавиц.
Стоило Шоуань-аньцзюнь показаться, как сяньди передумал наказывать Тайхоу и стал всё чаще видеться с императором Юаньцзя. В то же время сяньди намеренно перевёл Чжоу-дажэня на службу в дальние края. Бедный Чжоу-дажэнь, неся на своих плечах бремя людского осуждения и насмешек из-за жены, не смог привыкнуть к тамошнему климату и умер на чужбине в самом расцвете лет.
Шоуань-аньцзюнь осталась вдовой с тремя детьми и стала единственной опорой дома Чжоу.
При жизни сяньди Тайхоу-няннян ради собственной выгоды намеренно использовала Шоуань-аньцзюнь, из-за чего та лишилась доброго имени, а её семья была разрушена. Сяньди умер, на престол взошёл император Юаньцзя. Тайхоу-няннян прекрасно знала, что Шоуань-аньцзюнь никогда не позволяла сяньди овладеть собой, но из зависти и ненависти к тому, что кормилица пользовалась глубоким уважением императора Юаньцзя, она намеренно позволяла слухам расползаться. Это привело к тому, что девушек из дома Чжоу стали презирать ещё сильнее. Если бы император Юаньцзя не настаивал на том, чтобы ежегодно посылать Шоуань-аньцзюнь дары, нашлось бы в столице место для её родни?
Те именитые и знатные семейства из уважения к императору Юаньцзя не осмеливались заходить слишком далеко в своих притеснениях, но они ни за что бы не взяли в жёны гунян из дома Чжоу.
Даже брак двоюродной сестры Вэй-гунян Жао был под вопросом, что уж говорить о сестрах Чжоу Хуэйчжэнь и Чжоу Хуэйчжу?
И Лю-момо, и Шоуань-аньцзюнь видели всё насквозь, и только Ван-ши с дочерью продолжали предаваться мечтам.
— Чжэнь-эр, скорее иди сюда, нам пора спускаться, — Ван-ши, вытягивавшая шею в поисках прохожих, вдруг просияла и поманила притворявшуюся Чжоу Хуэйчжэнь.
Это был условный знак, означавший, что появился статный и прекрасный гунцзы!
Чжоу Хуэйчжэнь коснулась цветка персика, который только что закрепила в волосах, и, подавляя радостное волнение, с достоинством благовоспитанной девушки подошла к матери.
Лю-момо размяла затекшие икры и, опираясь о ствол дерева, поднялась, молча следуя за ними.
— А-нян, как он тебе? Есть ли кто-то рядом с ним? — вполголоса спросила Чжоу Хуэйчжэнь, придерживая мать за руку.
За эти дни «случайных встреч» с молодыми гунцзы у неё было уже штук двадцать или тридцать. Все эти мужчины смотрели на неё с восхищением, а взгляды иных были столь пылкими, что заставляли её краснеть. Однако, когда дело доходило до приветствий и представления семей, женщины из их рода — старшие или сёстры — тут же начинали смотреть на неё с пренебрежением, что ставило её в крайне неловкое положение.
Амбиции Чжоу Хуэйчжэнь почти иссякли. Как бы сильно она ни желала выйти замуж в знатный дом, чувство собственного достоинства у неё всё же было, и она не могла больше выносить бесконечные унижения.
Ван-ши радостно прошептала:
— Как бы тебе сказать… он словно небожитель, спустившийся на землю. Все те гунцзы, что мы видели раньше, вместе взятые не стоят его одного. А самое чудесное — рядом с ним никого нет, будто он специально пришёл, чтобы встретиться с тобой.
Услышав это, Чжоу Хуэйчжэнь почувствовала, как её сердце запылало.
Лю-момо намеренно охладила их пыл, идя сзади:
— Даже слугу-рассыльного не взял? Уж не бедный ли это юноша, обладающий лишь привлекательной внешностью, который тоже ищет «случайной встречи» с благородной гунян, надеясь с помощью лица одним шагом вознестись на небеса?
Обычно Лю-момо, соблюдая иерархию, выказывала Ван-ши уважение и никогда не позволяла себе подобных насмешек. Но после нескольких дней блужданий по горам её терпение лопнуло. К тому же ситуация, которую она описала, была вполне вероятной: отпрыски знатных семей привыкли к роскоши и неге и повсюду любили брать с собой слуг и служанок для услуг.
- Муж-золотая черепаха (金龟婿, jīnguī xù) — иносказательное обозначение богатого и знатного зятя или жениха. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
