Ван-ши обернулась и злобно зыркнула на Лю-момо, предупреждая:
— Просто иди следом и помалкивай. Если испортишь дагунян всё дело, не обижайся, я церемониться не стану.
Лю-момо с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза.
Слова Лю-момо заставили Чжоу Хуэйчжэнь немного занервничать.
Ван-ши похлопала её по руке и с большой уверенностью произнесла:
— Успокойся, успокойся. С его статью я бы поверила, даже скажи ты, что он принц.
Помолчав, Ван-ши придумала план:
— Чжэнь-эр, такой человек встречается раз в тысячу лет. Если всё получится, нам больше не придётся утруждать себя походами в горы. Послушай нян: сейчас мы устроим нечто масштабное, чтобы дать вам побольше времени побыть вдвоём.
Договорив, Ван-ши прильнула к уху Чжоу Хуэйчжэнь и долго что-то шептала.
— Что тайтай задумала? — с оттенком предостережения спросила Лю-момо.
Ван-ши испугалась, что Лю-момо может невольно выдать её блестящий план, поэтому была вынуждена посвятить её в свои намерения.
Это была глупая затея, которая в случае разоблачения обернулась бы позором. Но даже если бы всё прошло гладко, шансы на успех составляли лишь половину — в конце концов, именно статус Чжоу Хуэйчжэнь был главным препятствием для её замужества.
Лю-момо огляделась по сторонам: на горной тропе сейчас были только они и тот несчастный, похожий на небожителя гунцзы. Что ж, стоило попробовать, чтобы Ван-ши с дочерью наконец оставили свои пустые надежды.
— Тайтай, играйте правдоподобнее, только не выдайте себя, иначе лаотай-цзюнь больше никогда не позволит вам с дагунян выйти из дома.
Ван-ши понимала это. Стиснув зубы, она остановилась у поворота, медленно опустилась на землю и намеренно ударилась лбом об угол каменной ступени так, чтобы осталось красное пятно. Бросив быстрый взгляд на дочь, она закрыла глаза и притворилась, что упала в обморок от солнечного удара.
Чжоу Хуэйчжэнь не ожидала, что мать решится на такое. Сжав в руках платок, она взглянула вниз по склону и внезапно закричала:
— Нян, что с тобой? Нян, очнись, не пугай меня!
— Одного крика мало, нужны слёзы, — Лю-момо проявила небывалое единодушие с ними. Она присела рядом с Чжоу Хуэйчжэнь и изо всей силы ущипнула её за бедро.
Чжоу Хуэйчжэнь прикрыла рот платком, не смея вскрикнуть, и боль тут же превратилась в слёзы. Её прелестное личико побледнело, а в сияющих фениксовых глазах заблестели слезинки. Вид её вызывал такую жалость, что Лю-момо невольно вздохнула. Дагунян и впрямь была красавицей; выдать её за человека низкого звания и вправду было бы несправедливо.
— Неужели солнечный удар? Дагунян, не плачьте, я сейчас надавлю тайтай на желобок над губой1. — Отбросив сожаления, Лю-момо положила голову Ван-ши себе на колени и тоже крепко впилась ногтями ей под нос.
Ван-ши мысленно шесть раз повторила заклинание «терпи», прежде чем смогла совладать с этой вспышкой боли.
И вот, когда услышавший крики Лу Чжо ускорил шаг и прибежал на место, перед ним предстала такая картина: Чжоу Хуэйчжэнь сидит на ступенях, закрыв лицо руками и тихо всхлипывая; Ван-ши лежит без чувств в руках Лю-момо с закрытыми глазами и глубоким следом от ногтя над верхней губой; а сама Лю-момо застыла в приступе отчаяния, не зная, что предпринять.
На первый взгляд Лу Чжо и вправду ничего не заподозрил.
— Что случилось? — Лу Чжо в несколько широких шагов преодолел разделявшие их ступени и присел с другой стороны от Ван-ши, глядя только на неё.
Лю-момо самозабвенно играла свою роль. До сего момента она сидела с опущенной головой и подняла её лишь тогда, когда мужчина присел рядом. Увидев лицо Лу Чжо, Лю-момо обомлела: «Ничего себе! Ван-ши с дочерью на этот раз и впрямь несказанно повезло — они встретили мужчину, который и вправду казался сошедшим с небес небожителем».
К счастью, Лю-момо была достаточно выдержанной и, очнувшись от секундного оцепенения, продолжила игру:
— Наша тайтай внезапно лишилась чувств, и даже нажатие на желобок над губой не помогает! — с тревогой воскликнула она.
Лу Чжо протянул руку, чтобы осмотреть Ван-ши.
Лю-момо тем временем украдкой взглянула в сторону и увидела, что Чжоу Хуэйчжэнь, лишь наполовину прикрыв лицо платком, во все глаза уставилась на этого «небожителя». Казалось, её душа вот-вот покинет тело от восторга!
«Бестолковая!»
— Дагунян, не плачьте, у тайтай всегда было крепкое здоровье, это наверняка просто солнечный удар, — притворно утешала её Лю-момо, на самом же деле пытаясь привести Чжоу Хуэйчжэнь в чувство.
Но Чжоу Хуэйчжэнь её не слышала. Всё её внимание было поглощено находившимся совсем рядом «небожителем»: его мужественными, красивыми бровями, глазами чернее туши, веками, чей разрез открывался взору, стоило ему склонить голову, и лицом, безупречным, словно чистейшая яшма. Если бы она и впрямь смогла выйти за него замуж, то согласилась бы, будь он хоть беден как церковная мышь.
Лу Чжо почувствовал на себе пристальный взгляд и в то же мгновение заметил, что веки лежащей на земле женщины мелко и часто подрагивают.
Тот, кто по-настоящему лишился чувств, не стал бы так делать.
Зачем им понадобилось его обманывать?
Стоило сомнению зародиться в его душе, как послышался робкий, нежный голосок:
— Гунцзы, что же с моей нян?
Лу Чжо поднял взгляд.
Чжоу Хуэйчжэнь уже убрала платок, нарочно открывая своё прекрасное, подобное цветку лицо, чтобы понравиться приглянувшемуся ей «небожителю».
Наследственность — штука странная: родные сёстры могут быть совсем не похожи друг на друга, в то время как двоюродные порой оказываются на одно лицо.
Вэй Жао и Чжоу Хуэйчжэнь, будучи двоюродными сёстрами, обе унаследовали красоту Шоуань-аньцзюнь.
В тот миг, когда Лу Чжо посмотрел на Чжоу Хуэйчжэнь, он сразу же вспомнил о Вэй Жао.
Если бы фениксовые глаза Вэй Жао не сияли ярче, а алые губы не были полнее и соблазнительнее, если бы её голос не звучал нежнее и если бы он сам не видел, как Вэй Жао со своими спутниками спустилась с горы, и не знал, что её мать находится далеко в загородном дворце в Сишани, Лу Чжо мог бы подумать, что перед ним сама Вэй Жао, которая переоделась в другое платье, чтобы подшутить над ним.
У Лу Чжо и вправду сложилось дурное впечатление о Вэй Жао, а теперь он столкнулся с ещё одной девицей, явно замышлявшей недоброе и имевшей к той отношение. Лу Чжо холодно усмехнулся и, резко взмахнув рукавами, ушёл прочь.
— Гун… гунцзы? — Чжоу Хуэйчжэнь окончательно растерялась. Она всего лишь задала один вопрос, почему же этот «небожитель» ушёл?
Ван-ши с трудом дождалась, пока шаги «небожителя» стихнут, и поспешно вскочила на ноги:
— Что случилось? Кто из вас выдал себя?
Лю-момо считала, что виновата была сама Ван-ши. Тот гунцзы явно был человеком добрым, ведь когда он подошёл, то даже не взглянул в сторону Чжоу Хуэйчжэнь.
— У тайтай слишком часто подрагивали веки, а дагунян только и делала, что пялилась на того гунцзы, совершенно забыв проявить заботу о матери, — с глубоким сожалением произнесла Лю-момо, отряхивая пыль с рукавов.
Этими словами ей удалось рассорить Ван-ши и её дочь. Они принялись осыпать друг друга упрёками, и на этом сегодняшняя охота за богатым женихом подошла к концу.
- Надавить на желобок над губой (人中, rénzhōng) — в традиционной китайской медицине воздействие на эту акупунктурную точку используется для оказания первой помощи при потере сознания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
