Голос Вэй Жао был очень тихим, его услышала лишь Вэй-лаотайтай, склонившаяся над ней; даже стоявшие на коленях по обе стороны от Вэй Жао Чэнъань-бо с супругой ничего не заметили.
Вэй-лаотайтай смотрела на внучку так, словно видела перед собой совершенно чужого человека.
Вэй Жао ответила ей прямым взглядом: она действительно хотела выйти замуж.
Вэй-лаотайтай охватило смятение. Ей нужно было понять, о чем думает внучка; не могла же та поддаться на уговоры лишь из-за слез Ин-гогун-фужэнь. Когда люди о чем-то просят, они всегда говорят сладко, но кто знает, сколько в тех речах правды, а сколько лжи?
Крепко сжав руку Вэй Жао, Вэй-лаотайтай поднялась и, не выдавая своего волнения, обратилась к Ин-гогуну и Ин-гогун-фужэнь:
— Это дело касается всей жизни Жао-Жао, мне нужно все хорошенько обдумать. Прошу вас, присядьте, я ненадолго оставлю вас.
Ин-гогун-фужэнь тут же отозвалась:
— Разумеется, это справедливо, совершенно справедливо.
Ее влажные глаза с надеждой смотрели на Вэй Жао. У нее возникло чувство, что судьба этого брака зависит лишь от того, пожелает ли Вэй Жао дать согласие.
Вэй Жао по-прежнему вела себя безупречно: она присела в глубоком поклоне перед высокопоставленными гостями и последовала за бабушкой.
Чэнъань-бо остался развлекать посетителей.
Го-ши со сложным выражением лица уставилась на край платья Вэй Жао. Такой брак для этой лисицы — неслыханная удача, а она еще и ломается?
При мысли о своей дочери Вэй Чань, которая не прошла отбор, глаза Го-ши покраснели от жгучей зависти!
Это же дом Ин-гогун! Даже если ее дочь осталась бы там вдовой на всю жизнь, для семьи Вэй это было бы выгодно. Какую пользу это могло бы принести ее сыну!
Вэй-лаотайтай привела Вэй Жао в зал Чжэнчунь и, отослав слуг, наедине спросила:
— Ты хочешь замуж? Ты хоть понимаешь, сколько пересудов вызовет свадьба ради чунси1?
Вэй Жао понимала. С того самого момента, как бабушка заговорила с Ин-гогун-фужэнь, она начала взвешивать все «за» и «против» этого замужества.
Помог бабушке присесть на кровать, Вэй Жао устроилась рядом с ней и спокойно произнесла:
— Раз дом Ин-гогун с такой помпой явился к нам с предложением, через несколько дней об этом узнает весь город. Если я откажусь, люди назовут меня бессердечной, скажут, что я не пожелала спасти такого достойного мужа и защитника отечества, как Лу Чжо. И бранить будут не только меня, но и вас с дядей — за отсутствие благородства и чувства долга.
Вэй-лаотайтай с болью в сердце спросила:
— И ради того, чтобы нас не ругали, ты готова пожертвовать собой?
Вэй Жао улыбнулась:
— Не совсем так. Я хочу выйти замуж, потому что родство с семьей Лу принесет мне пользу.
— Какую пользу? — возразила Вэй-лаотайтай. — Если Лу Чжо поправится, тогда, конечно, это хороший брак, но если вдруг…
Вэй Жао жестом попросила ее не волноваться:
— Даже если он не очнется, этот брак мне очень поможет. Бабушка, вы же понимаете: если я не выйду, меня точно будут проклинать, а если выйду — смогу смыть с себя позорное клеймо.
Вэй-лаотайтай покачала головой:
— Ты мыслишь слишком просто. Думаешь, если согласишься на чунси, люди начнут тебя хвалить? Они скажут, что раньше тебя никто замуж не брал, и теперь ты просто воспользовалась бедой дома Ин-гогун, чтобы занять место их невестки.
На это у Вэй Жао был готов ответ:
— Мое согласие будет дано на определенных условиях. Во-первых, семья Лу должна подготовить свадебный дар в сто тысяч лянов. Во-вторых, если чунси не поможет и Лу Чжо умрет, я верну все деньги семье Лу до последней монеты, ничего себе не оставив, и добровольно соглашусь соблюдать вдовство по Лу Чжо в течение пяти лет. Тогда все поверят, что я согласилась на брак лишь ради спасения человека, а не ради выгоды. Это навсегда закроет им рты.
Вэй-лаотайтай нахмурилась:
— С добрым именем все понятно, но цена слишком высока. Ты молодая девушка, зачем тебе идти на чунси и вдовство? Даже если ты сохранишь чистоту, при повторном замужестве за тобой навсегда закрепится слава женщины, побывавшей в браке.
Вэй Жао горько усмехнулась и, понизив голос, призналась:
— Потому что мне нужен статус невестки семьи Лу, мне необходимо покровительство дома Ин-гогун. Бабушка, я не рассказывала вам, но в марте, когда я ездила в Сяньчжуань поздравить вайцзуму с днем рождения, та особа во дворце подослала ко мне убийц. Только благодаря тому, что я владею боевыми искусствами, им не удалось осуществить задуманное.
Лицо Вэй-лаотайтай побелело от ужаса:
— Неужели… неужели это правда?
После первого шока к ней пришел страх, смешанный с яростью; глаза ее покраснели:
— Злобная тварь! Чтоб она сдохла!
С тех событий прошло много времени, поэтому Вэй Жао оставалась спокойной. Поглаживая бабушку по спине, она продолжила:
— Раньше я хотела выйти замуж в знатную семью именно для того, чтобы заставить ту особу считаться со мной. Посудите сами, бабушка: если я пойду на чунси ради Лу Чжо, Ин-гогун и Ин-гогун-фужэнь будут мне бесконечно благодарны. Но даже если и нет, ради чести дома Лу они не позволят той особе притеснять меня. А через пять лет ее, скорее всего, уже не будет в живых, и тогда я смогу делать что захочу, не опасаясь ее мести.
- Чунси (冲喜, chōngxǐ) — древний китайский обычай заключения брака в надежде, что праздничное событие поможет тяжелобольному человеку исцелиться. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
