Четвёртая фужэнь любила четвёртого господина любым, но больше всего ей нравилось, когда он был без бороды.
Лицо четвёртого господина, видневшееся над бородой, слегка покраснело от похвал племянницы. Он нахмурился и с суровым видом произнёс:
— Не смей безобразничать.
Лу Чаннин заискивающе протянула:
— Ну какое же это безобразие? Я соскучилась по четвёртому шуфу, четвёртый шуфу, просто дай мне взглянуть! Лаотай-цзюнь сказала, что в этом году мне подберут жениха. Неужели у тебя хватит сердца позволить мне покинуть дом, так и не запомнив толком лица родного шуфу?
Четвёртый господин остался серьёзен и холодно ответил:
— Допьёшь чай и…
Однако в тот самый миг, когда он заговорил, Вэй Жао тихо позвала:
— Четвёртый шуфу.
Её голос тут же перекрыли слова четвёртого господина.
Четвёртый господин мог отчитать племянницу, но перед Вэй Жао, только что вошедшей в их семью невесткой, которая в решающий момент согласилась на брак ради исцеления его племянника, он невольно умолк. С сомнением посмотрев на невестку, стоявшую рядом с его женой, он взглядом разрешил ей продолжать.
Вэй Жао вела себя перед старшими женщинами с той лёгкостью, что бывает у мастера, в чьих руках остаётся ещё много места для движения лезвия, но перед этим нелюдимым четвёртым господином с его непредсказуемым нравом она немного нервничала. Иначе она не собиралась бы с духом так долго и не замолчала бы сразу, стоило ему открыть рот.
Теперь, когда четвёртый господин сам просил её высказаться, Вэй Жао пришлось через силу продолжить:
— Четвёртый шуфу, позавчера я слышала, как лаотай-цзюнь сетовала, что давно не видела вашего истинного облика. Почему бы вам не послушать мэймэй и не сбрить бороду?
Вэй Жао не просто поддакивала Лу Чаннин — она видела желания четвёртой фужэнь. Четвёртая фужэнь была так добра к ней и не сердилась на её неуместную заботу, поэтому Вэй Жао встала на её сторону.
— Смотри, четвёртый шуфу, даже старшая невестка не выдержала! Ну так что, будешь бриться? — Лу Чаннин с силой сжала плечо четвёртого господина.
Четвёртый господин, держа в руке шахматную фигуру, на мгновение задумался и посмотрел на четвёртую фужэнь.
Четвёртая фужэнь опустила ресницы и, слегка поджав алые губы, всё же добавила:
— Тогда, может, сбреешь?
Её взгляд был кротким, словно вода, и в нём таилась осторожность — она боялась, что муж на неё рассердится.
Увидев это, четвёртый господин с горькой усмешкой ответил:
— Хорошо.
Лу Чаннин подпрыгнула от радости и поторопила застывшую в растерянности четвёртую фужэнь:
— Четвёртая шэньшэнь, скорее иди за инструментами, я хочу посмотреть!
Услышав это, Вэй Жао с улыбкой обратилась к Хэ Вэйюй:
— Четвёртый шуфу и четвёртая шэньшэнь сейчас будут заняты, мэймэй, не составишь ли мне компанию за партией в шахматы?
Лу Чаннин могла смотреть, как четвёртый господин бреется, но ей, как невестке, не подобало в этом участвовать.
Лу Чаннин слаженно укатила кресло с четвёртым господином в другой конец двора.
Вэй Жао села на стул спиной к ним.
Солнце пригревало, Вэй Жао играла рассеянно, а Хэ Вэйюй и вовсе беззастенчиво поглядывала в сторону четвёртого господина, но, к сожалению, четвёртая фужэнь сама взялась за дело и закрыла собой его лицо.
Лу Чаннин, подперев подбородок ладонями, сидела на ступенях и смотрела, как раскрасневшаяся от смущения четвёртая фужэнь бреет мужа.
— Четвёртая шэньшэнь, ты справишься? Кажется, у тебя руки дрожат, — обеспокоенно спросила Лу Чаннин.
Лицо четвёртой фужэнь готово было вот-вот свариться, её ладони действительно взмокли от пота.
— Пусть придёт А-Ши, — сказал четвёртый господин, прикрыв глаза.
А-Ши, слуга, присматривавший за четвёртым господином, явился по зову служанки. Он вымыл руки, коснулся бороды, которую его хозяин растил много лет, и спросил:
— Господин, всё сбривать? Или немного оставить?
— Ничего не оставляй, всё сбрей, — распорядилась Лу Чаннин.
Четвёртый господин снова горько усмехнулся, а стоявшая рядом четвёртая фужэнь украдкой и радостно улыбнулась.
Движения А-Ши были куда более уверенными. Попеременно используя две бритвы, он водил ими вверх и вниз, и спустя четверть часа, наконец, полностью сбрил бороду, закрывавшую лицо четвёртого господина. Открылась бледная от долгого отсутствия солнца кожа: верхняя часть лица была белой, как прекрасный нефрит, а нижняя — болезненно-бледной, будто её слишком долго держали в воде.
Хотя цвет кожи различался, без бороды четвёртый господин за эти пятнадцать минут помолодел как минимум на десять лет. Неопрятный мужчина средних лет вновь превратился в статного и элегантного молодого шуфу.
Четвёртая фужэнь и хотела посмотреть, и не смела. Они прожили вместе восемь лет, но ей казалось, будто она вернулась в те дни, когда только вышла за него замуж.
— Четвёртая шэньшэнь, почему ты так покраснела? — удивлённо спросила Лу Чаннин. Даже старшая невестка не была такой застенчивой перед её старшим братом.
Насмешки Лу Чаннин и буря чувств в душе окончательно смутили четвёртую фужэнь, и она поспешно скрылась на заднем дворе зала Чжаохуэй.
Лу Чаннин оторопела.
Четвёртый господин кашлянул и сказал племяннице:
— Ладно, пока погода хорошая, идите гулять в сад.
Услышав это, Вэй Жао и Хэ Вэйюй встали из-за стола, подошли и, почтительно поклонившись, удалились.
Вэй Жао воспользовалась случаем, чтобы украдкой взглянуть на него. Она заметила, что четвёртый господин очень похож на Ин-гогуна: брови-мечи, взоры-звёзды, героическая и величественная осанка. Даже проведя более десяти лет в кресле-каталке, он сохранял величие воина, в отличие от Лу Чжо, который был слишком красив, любил прикидываться цзюньцзы и обладал утончённым обликом книжника.
— Ну как, разве четвёртый шуфу не красавец? — не без гордости спросила Лу Чаннин, когда они покинули зал Чжаохуэй.
Вэй Жао кивнула и с улыбкой ответила:
— Раньше бороды было слишком много, я и не замечала.
Хэ Вэйюй со вздохом добавила:
— Я и сама почти забыла, как выглядит четвёртый шуфу.
Лу Чаннин потерла подбородок и с любопытством посмотрела на Вэй Жао:
— Почему мне кажется, что сегодня четвёртая шэньшэнь больше похожа на застенчивую молодую невестку, чем старшая невестка? Она столько раз краснела, а ведь она видела лицо четвёртого шуфу раньше.
Вэй Жао тоже обратила на это внимание, особенно на то, как сбежала четвёртая фужэнь. Разве ведут себя так люди, прожившие в браке много лет?
Сама она не смущалась, потому что не любила Лу Чжо, и они были лишь названой парой, но четвёртая фужэнь и четвёртый господин…
Внезапно в голову Вэй Жао пришла неуместная, дерзкая и нелепая мысль.
Может ли четвёртый господин с его парализованными ногами исполнять обряд Чжоу-гуна1 с четвёртой фужэнь?
Если нет, то поведение четвёртой фужэнь легко понять: она любит его, но лишена физической близости, потому и ведёт себя как новобрачная.
- Обряд Чжоу-гуна (周公之礼, zhōugōng zhī lǐ) — иносказательное обозначение супружеской близости, восходящее к правилам этикета, установленным Чжоу-гуном. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
