Вэй Жао не верила; она больше доверяла собственным глазам. Когда она уезжала с Лу Чжо в Цзиньчэн, цвет лица Вэй-лаотайтай был ещё добрым, а теперь посмотрите, как она осунулась.
Вэй Жао потеряла отца в детстве, а мать, войдя во дворец, виделась с ней редко. Именно Вэй-лаотайтай и вайцзуму подарили ей любовь, превосходящую родительскую. Когда кто-то из них заболевал, Вэй Жао страдала сильнее, чем если бы болели её родные отец и мать.
Вэй Жао велела Лу Чжо возвращаться в дом первым; она собиралась остаться в доме Чэнъань-бо на несколько дней, чтобы исполнить долг сыновней почтительности у постели Вэй-лаотайтай.
Лу Чжо прекрасно знал о чувствах между Вэй Жао и Вэй-лаотайтай. Она даже скрыла от неё историю об их притворном браке, предпочитая носить обиду в себе, лишь бы не жаловаться перед самым близким старшим родственником — и всё это из-за её безграничной сыновней почтительности1.
Лу Чжо один вернулся в дом Ин-гогун и сообщил старшим о болезни Вэй-лаотайтай.
Ин-гогун фужэнь вместе с Хэ-ши отправились навестить её.
Каждый день, возвращаясь из военного лагеря, Лу Чжо тоже заходил сюда, чтобы поприветствовать Вэй-лаотайтай.
Вэй-лаотайтай, с одной стороны, радовалась, а с другой — чувствовала неловкость. Внучка всё же вышла замуж, а замужняя гунян должна ставить интересы семьи мужа на первое место. Даже если невестка возвращается в родной дом ухаживать за матерью, об этом поползут пересуды. Никто не станет хвалить её за почтение; скажут лишь, что она тяготеет к родным, бросая семью мужа на произвол судьбы.
В жёны следует брать добродетельную женщину. Для гунян до замужества добродетелью считается почтение к старшим в своём роду, а после замужества — почтение к старшим в роду мужа. Но если она оставляет супруга и свекровь, чтобы бежать в родительский дом заботиться о своих близких, — это уже недобродетельно, и никто не обрадуется такой невестке в своём доме.
— Возвращайся, поскорее возвращайся, нельзя, пользуясь тем, что лаофужэнь потакает тебе, забывать о приличиях, — в очередной раз прогоняла её Вэй-лаотайтай.
Вэй Жао не хотелось уходить.
Старшая служанка Фэйцуй опустилась на колени и с покрасневшими глазами произнесла:
— Шаофужэнь всем сердцем переживает за Вэй-лаотайтай, но лучше всё же уехать пораньше. Если вы останетесь, Вэй-лаотайтай будет беспрестанно об этом думать и совсем не сможет отдохнуть.
Вэй Жао знала об упрямстве Вэй-лаотайтай и, не имея иного выхода, вечером, когда Лу Чжо пришёл навестить больную, уехала с ним в дом Ин-гогун.
Однако она не могла оставить мысли о Вэй-лаотайтай. Ей давно было всё равно, считают её добродетельной или нет. По словам лекаря, Вэй-лаотайтай могла уйти в любой момент. Вэй Жао была готова пожертвовать добрым именем, лишь бы подольше побыть с ней.
Каждый месяц Вэй Жао возвращалась в дом Чэнъань-бо на несколько дней — и в начале месяца, и в середине.
Ин-гогун фужэнь её не удерживала. Когда в дом Ин-гогун приходили гости и намеренно спрашивали, почему не видно шицзыфужэнь, Ин-гогун фужэнь, напротив, принималась расхваливать сыновнюю почтительность Вэй Жао. Если гости были понятливыми, на этом всё и заканчивалось, если же кто-то пытался посеять раздор, Ин-гогун фужэнь ссылалась на нездоровье и велела провожать гостей.
Никто не решался обсуждать это в присутствии Лу Чжо, тем более что он сам часто навещал Вэй-лаотайтай, чем заслужил всеобщее признание в народе. Странно сказать, но по одному и тому же поводу толки на улицах разделились на два лагеря: одни порицали Вэй Жао за то, что она слишком заботится о родне, другие же хвалили Лу Чжо за то, что он балует жену и почитает старших родственников её семьи.
Миновало лето, пришла прохладная осень, а Вэй-лаотайтай так и не становилось лучше. Маленькая, исхудавшая, она лежала под одеялом так тихо, что, если не подойти вплотную, нельзя было и понять, спит ли там человек.
На душе у Вэй Жао было тяжело, а Го-ши тем временем в тревоге спешила поскорее устроить свадьбу своей дочери Вэй Чань. Если не сделать этого сейчас, то после смерти Вэй-лаотайтай свадьбу придётся отложить. У Се Лю-гунян была слава первой красавицы и талантливейшей девушки столицы, она и через два года без труда выйдет замуж, а вот её дочери такая удача не светила.
К счастью, у Вэй Чань была родная сестра — Дуань-ванфэй, да и двоюродная сестра Вэй Жао, хоть и имела дурную славу, всё же была женой наследника Ин-гогун. В конце восьмого месяца Го-ши действительно устроила помолвку Вэй Чань. Женихом стал молодой человек из знатного рода, которого вскоре должны были назначить на должность фучжичжоу в другой местности. Предлог нашёлся подходящий: в конце десятого месяца Го-ши, прикрываясь тем, что Вэй-лаотайтай жаждет увидеть свадьбу внучки, с шумом выдала Вэй Чань замуж.
— Вышла — и славно. Теперь у вас обеих есть пристанище, и я могу быть спокойна, — удовлетворенно произнесла Вэй-лаотайтай.
Вэй Жао, подавая ей лекарство, ответила:
— Старший брат ещё не женился, вам ещё есть о ком беспокоиться, так что рано успокаиваться.
Вэй-лаотайтай улыбнулась. За внука она не боялась: ему только исполнилось двадцать, даже если придётся подождать три года, он всё равно сможет найти себе достойную невесту.
— Кстати, скоро ведь свадьба твоей бяоцзе Хуэйчжэнь?
Вэй Жао кивнула.
Хань Ляо, наследник титула хоу Ситина, сделал предложение в начале этого года. Свадьбу назначили на восьмой день одиннадцатого месяца, осталось всего несколько дней.
Вэй-лаотайтай сказала:
— Тогда возвращайся скорее и готовься. Вы ведь сёстры, на пиру будь повеселее, не думай о моём недуге.
Вэй Жао не могла заставить себя улыбнуться.
В сумерках пошёл снег. Стоило Лу Чжо переступить порог комнаты Вэй-лаотайтай, как ему в лицо ударил спёртый жар, пропитанный густым запахом лекарств. А Вэй Жао сидела у постели и нежным голосом вспоминала свои детские шалости, которыми когда-то гневила Вэй-лаотайтай, словно и не замечая этого тяжёлого запаха.
— Шоучэн пришёл? Вот и славно, забери Жао-Жао с собой, — с улыбкой сказала Вэй-лаотайтай.
Лу Чжо не решался долго смотреть на Вэй-лаотайтай: жизни в ней становилось всё меньше.
Он мягко побеседовал с ней немного, и они с Вэй Жао откланялись.
Шёл густой снег. Лу Чжо помог Вэй Жао подняться в повозку. Войдя следом, он увидел, что она забилась в угол, нарочно прикрыв лицо капюшоном плаща.
Лу Чжо понимал её чувства: перед Вэй-лаотайтай она изо всех сил старалась казаться весёлой, хотя в душе всё время плакала.
— Сегодня Хуаншан призвал меня во дворец, и пока мы беседовали, из дворца Цынин пришло известие: Тайхоу лишилась чувств, — негромко произнёс Лу Чжо, присев рядом с ней.
Опущенные ресницы Вэй Жао дрогнули.
В любое другое время она бы обрадовалась, но сейчас она лишь желала, чтобы с её Вэй-лаотайтай всё было в порядке.
- Сыновняя почтительность (孝, xiào) — одна из важнейших добродетелей в конфуцианской этике, подразумевающая глубокое уважение к родителям и старшим в роду, а также заботу о них. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
