По дороге из дворца Вэй Жао с улыбкой спросила Лу Чжо:
— Дянься отчитал тебя?
Лу Чжо тоже улыбнулся:
— Дянься умен и проницателен, к тому же он очень предан своей сестре. Раз уж вэйчэнь пообещал дянься хорошо обращаться с цзюньчжу, то, если в будущем я нарушу обещание, дянься точно не проявит милосердия.
Вэй Жао слегка вздернула подбородок и с гордостью произнесла:
— Хорошо, что шицзы это понимает.
Любой возгордился бы, имея такого замечательного младшего брата, который умеет сопереживать старшей сестре и защищать ее.
Вот только обещание Лу Чжо действовало лишь при свете дня. С наступлением ночи он снова дважды подряд обидел ее, так что, когда Вэй Жао привела Лу Чжо в дом цзюньчжу для обряда возвращения в родительский дом, аньцзюнь, всё еще жившая там в ожидании сегодняшнего дня, увидела это сквозившее в облике Вэй Жао очарование, которое невозможно было скрыть. Ей даже не нужно было спрашивать, чтобы понять: Лу Чжо определенно не был «ростком сои»1.
— Вам двоим было нелегко сойтись снова, так что живите в будущем в мире и согласии. Если возникнут разногласия, сначала всё спокойно обдумайте, не поддавайтесь мимолетному порыву, чтобы потом не жалеть.
Посторонних рядом не было, и аньцзюнь, глядя на двух молодых людей, сидевших по обе стороны от нее, говорила от чистого сердца.
Вэй Жао взглянула на Лу Чжо, и Лу Чжо тоже посмотрел на нее. Их взгляды встретились, и в каждом читалось чувство вины. Вэй Жао опустила голову и промолчала, а Лу Чжо встал и сказал аньцзюнь:
— Внук-зять почтительно следует вашим наставлениям.
Они уже были взрослыми, и аньцзюнь чувствовала, что ей больше не о чем ворчать, поэтому приготовилась отправиться обратно в Сяньчжуань.
Вэй Жао взяла лаотай-цзюнь под руку и сказала:
— К чему такая спешка, побудьте с нами хотя бы за обедом.
Аньцзюнь ответила:
— В следующем месяце Хуэйчжу выходит замуж, дома полно дел. Неужели мне стоит заботиться только о тебе, а про Хуэйчжу забыть?
Вэй Жао надула губы, она вовсе не это имела в виду.
Аньцзюнь с улыбкой сказала:
— Ну всё, всё. Шоучэн впервые в твоем доме цзюньчжу, составь ему компанию и всё хорошенько покажи.
Молодожены наслаждались медовым месяцем, к тому же у них была такая прекрасная усадьба, которой можно любоваться — зачем ей, старухе, оставаться здесь и мешаться?
Аньцзюнь в хорошем настроении села в повозку.
Повозка тронулась, а Вэй Жао и Лу Чжо вернулись в дом цзюньчжу.
Дом цзюньчжу по площади был не меньше, а то и больше дома Ин-гогуна. К тому же Вэй Жао жила там одна, что свидетельствовало о желании императора Юаньцзя возместить ей ущерб или о том, что его любовь к младшей Чжоу-ши перешла и на ее дочь.
Сияло весеннее солнце. Вэй Жао устала от прогулки и привела Лу Чжо в павильон у воды. Вэй-гунгун, Битао и две дворцовые служанки стояли в отдалении.
— Хочешь чаю? — спросил Лу Чжо.
Вэй Жао было всё равно, пить или не пить, но она всё же махнула рукой Вэй-гунгуну, подавая знак подать чай. Вэй-гунгун тут же распорядился, чтобы служанки принесли напиток.
У Вэй-гунгуна был вид величественного управляющего гунгуна, хотя ему было всего около двадцати лет. Лицо его было миловидным, кожа — бледной, а губы — алыми.
Лу Чжо отвел взгляд от Вэй-гунгуна и с улыбкой спросил Вэй Жао:
— Дворцовые няннян любят пользоваться услугами тайцзяней, ведь те очень искусны и расторопны. Когда цзюньчжу жила в этом доме, пробовала ли ты в повседневной жизни умения Вэй-гунгуна?
Вэй Жао почувствовала в его словах скрытый смысл и устремила на него свои сияющие глаза. Тогда Лу Чжо прямо спросил:
— Позволяла ли цзюньчжу Вэй-гунгуну прислуживать тебе лично?
Вэй Жао всё поняла и, уставившись на него, ответила:
— Разумеется, нет. Вэй-гунгун лишь занимается делами дома цзюньчжу, а в личных покоях я привыкла полагаться на Битао и остальных.
Вэй Жао не была дворцовой няннян, и в ее глазах Вэй-гунгун не сильно отличался от прочих мужчин. Как она могла впустить Вэй-гунгуна в свою спальню? Подумав об этом, Вэй Жао снова сердито взглянула на Лу Чжо: этот человек неизвестно о чем целыми днями размышляет.
Лу Чжо лишь улыбнулся и промолчал, переводя взгляд на окрестные пейзажи. Он вспомнил, что предыдущей владелицей этого дома цзюньчжу была принцесса, державшая при себе фаворитов. Император Юаньцзя также приставил такого миловидного тайцзяня, как Вэй-гунгун, помогать Вэй Жао управлять усадьбой, и улыбка на губах Лу Чжо постепенно застыла. К счастью, Вэй Жао стала цзюньчжу не с рождения. Родись она в императорской семье, возможно, и впрямь могла бы завести себе фаворитов.
Немного отдохнув и выпив чаю, они вдвоем продолжили осматривать дом цзюньчжу.
Прежняя принцесса любила удовольствия, и несколько мест в усадьбе напомнили Лу Чжо сцены из тех книжиц, где изображались укромные уголки для тайных свиданий мужчин и женщин. Если бы это была Вэй Жао с какими-то призрачными фаворитами, Лу Чжо, конечно, был бы недоволен, но когда он представлял на их месте себя и Вэй Жао, его мысли уносились всё дальше и дальше.
Вэй Жао и представить не могла, что достопочтенный Лу-лан средь бела дня может думать о подобных вещах. Обойдя дом цзюньчжу, во второй половине дня они вернулись обратно.
Сегодня также был последний день свадебного отпуска Лу Чжо, завтра утром ему предстояло отправиться на службу в лагерь армии Шэньу.
После ночных ласк Вэй Жао лениво прильнула к груди Лу Чжо, ее сознание окончательно вернулось с заоблачных высот. Вспомнив о вольностях последних нескольких ночей, Вэй Жао даже порадовалась, что Лу Чжо уходит на службу. Она тронула его прядью волос и спросила:
— Раз ты возвращаешься к службе, то мы поступим как раньше? Если нет праздников, ты будешь оставаться в переднем дворе и приходить в задние покои раз в три дня?
Когда они были фиктивными супругами, Вэй Жао только и мечтала, чтобы Лу Чжо вовсе не заглядывал в задние покои. Став настоящей женой, она находила такой порядок очень удобным: визиты раз в три дня позволяли сохранить нежные чувства и давали ей возможность как следует отдохнуть. Иначе, если предаваться страсти каждую ночь, Вэй Жао по утрам и вовсе не сможет встать, чтобы поупражняться с мечом.
Рука Лу Чжо, которую он только что положил ей на спину, внезапно замерла.
Приходить в задние покои раз в три дня — это и впрямь были его слова, однако всему свое время, и теперь Лу Чжо так не считал.
Какое дело другим до их дел в спальне? К тому же, неужели слуги в Сунъюэтан станут болтать о том, сколько ночей в месяц он проводит в задних покоях?
— Тогда мы были фиктивными супругами, а теперь — настоящие, так что, само собой, нам следует спать вместе каждую ночь, — произнес Лу Чжо, обнимая Вэй Жао.
Вэй Жао, пребывавшая в расслабленном и приятном состоянии, резко подняла голову.
Лу Чжо с улыбкой посмотрел на нее:
— Что такое, ты не хочешь, чтобы я был с тобой каждую ночь?
- Росток сои (豆芽菜, dòuyácài) — образное выражение, описывающее физически слабого или незрелого в интимном плане мужчину. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
