Ци Чжункай отправился к Лу Чжо, и тем же вечером Лу Чжо рассказал об этом Вэй Жао.
Зная характер Ци Чжункая — а он уже заверил Лу Чжо, что придет просить руки, — Вэй Жао решила, что дело сделано на добрую половину1.
Вэй Жао передала эти слова Хэ-ши и Хэ Вэйюй, но лишь для того, чтобы их успокоить. Пока семья Ци не прислала настоящую сваху, четверым домочадцам старшей ветви лучше было вести себя так, будто ничего не произошло. Иначе слухи могли разойтись, и если бы в итоге семья Ци не пришла свататься, все оказались бы в неловком положении.
С тех пор Хэ-ши и Хэ Вэйюй только и делали, что ждали вестей из дома Пинси-хоу семьи Ци.
Вэй Жао об этом не беспокоилась — в конце концов, замуж выходила не она. Пятого числа четвертого месяца вывесили списки результатов весенних столичных экзаменов чуньвэй. Еще ранним утром Вэй Жао отправила слуг к месту оглашения результатов. Хэ Вэйюй была двоюродной сестрой Лу Чжо, но Чжоу Хуэйчжу приходилась родной кузиной самой Вэй Жао и была ей ближе всех с самого детства. Разумеется, Вэй Жао волновало, попадет ли имя ее будущего зятя Чжан Сяня в «золотой список».
Она ждала в зале Сунъюэ. Когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, вернулся посланный слуга и радостно сообщил Вэй Жао, что Чжан Сянь успешно сдал экзамены и стал цзиньши второй степени.
Для знатных столичных семей получение титула цзиньши кем-то из младших родственников не считалось великим достижением, но в роду Чжан за несколько поколений только Чжан Сянь сумел стать сюцаем, затем цзюйжэнем и, наконец, цзиньши. Теперь он мог сразу получить чиновничью должность. Как только вестники из ямэня прибыли в городок Юньу, весь Юньу узнал, что в семье Чжан появился цзиньши-лао-е.
Хотя Вэй Жао не присутствовала при этом лично, она могла представить, какой почет окружил дом Чжан и как радовались вайцзуму и двоюродная сестра.
Разделяя радость родных, Вэй Жао отправилась засвидетельствовать почтение фужэнь Ин-гогуна и рассказала эту добрую весть лаофужэнь.
Фужэнь Ин-гогуна тут же подумала о Гуаншоу-аньцзюнь.
В прежние времена, когда Тайхоу была жива, Гуаншоу-аньцзюнь приходилось держаться в тени, чтобы не вызвать ее гнева. Ради этого она предпочла двадцать-тридцать лет не появляться в столице. Позже, когда Тайхоу скончалась, а младшая Чжоу-ши вернулась во дворец в чине гуйфэй-няннян, некоторые гадали, не вернется ли Гуаншоу-аньцзюнь в столицу, чтобы наслаждаться благами. Однако она по-прежнему вела уединенную жизнь в поместье Сяньчжуань, а для своей младшей внучки выбрала в мужья юношу из скромной семьи городка Юньу.
Невозмутимая перед лицом славы или позора, всегда знающая меру — фужэнь Ин-гогуна искренне восхищалась Гуаншоу-аньцзюнь.
Даже если бы фужэнь Ин-гогуна выбирала сама, она не нашла бы для внучки Гуаншоу-аньцзюнь партии лучше, чем Чжан Сянь. Имея дочь-гуйфэй и внука-принца, Гуаншоу-аньцзюнь, пожелай она выдать внучку за знатного человека, непременно нашла бы подходящую семью в столице. Но в таком случае ее заподозрили бы в попытке собрать сторонников для гуйфэй и внука. Разве фракции Хуанхоу, Сяньфэй или Дэ-фэй были бы этому рады? И, что еще важнее, понравилось бы это императору Юаньцзя?
Сейчас из всей родни младшей Чжоу-ши только Вэй Жао и Чжоу Хуэйчжэнь вышли замуж в именитые столичные дома. Хань Ляо воспринимал Чжоу Хуэйчжэнь лишь как игрушку, и семья Хань ни за что не стала бы поддерживать гуйфэй или четвертого принца. Что же касается их дома Ин-гогуна семьи Лу, то они ввели Вэй Жао в свою семью еще при жизни Тайхоу, так что это никак не было связано с борьбой фракций. К тому же, пока император Юаньцзя сохраняет ясность ума, он будет верить, что семья Лу, из поколения в поколение хранившая верность престолу, не станет ввязываться в распри принцев.
— У лаотай-цзюнь поистине острый глаз. Жао-Жао, когда соберешься в Сяньчжуань, отвези от меня подарок в честь этого события, — с улыбкой проговорила фужэнь Ин-гогуна. Ей и впрямь захотелось повидаться с Гуаншоу-аньцзюнь. «Что ж, — подумала она, — во время восхождения на горы в Праздник двойной девятки можно будет заехать к ней».
Дом Ситина-хоу.
Чжоу Хуэйчжэнь тоже узнала радостную новость о том, что Чжан Сянь стал цзиньши. Она очень обрадовалась и поспешила сообщить об этом своей свекрови, фужэнь Ситина-хоу.
В семье Хань ее никто не ставил в грош. Но теперь у нее была не только тетя-гуйфэй, но и зять-цзиньши — неужели свекровь и теперь не станет относиться к ней с большим уважением?
Фужэнь Ситина-хоу в это время принимала свою внучку Хань Ин, приехавшую навестить родных.
Хань Ин была старшей дочерью Хань Ляо от законной жены. Она вышла замуж в прошлом году за отпрыска столичной аристократии. Семья мужа стояла по положению ниже семьи Хань, поэтому после свадьбы даже свекровь обходилась с Хань Ин крайне вежливо, и никто не возражал, когда та желала навестить отчий дом.
Хань Ин любила возвращаться домой, так как не могла оставить без присмотра своего единоутробного брата Хань Чэнсы. Хотя тому уже исполнилось шестнадцать и он был вполне разумен, Хань Ин все равно опасалась, что брату могут навредить дети наложниц или же молодая и красивая мачеха Чжоу Хуэйчжэнь. На первый взгляд Чжоу Хуэйчжэнь казалась глупой, но подле нее была Лю-момо. Хань Ин всегда считала Лю-момо главной угрозой и боялась, что после ее замужества госпожа и служанка дождутся момента, чтобы причинить вред брату.
В этом вопросе фужэнь Ситина-хоу была полностью солидарна с Хань Ин и чувствовала глубокое удовлетворение, видя столь крепкую привязанность внучки к брату.
Бабушка и внучка весело беседовали, когда вошла Чжоу Хуэйчжэнь.
Увидев ее, Хань Ин даже не поднялась с места, всем своим видом показывая, что ставит Чжоу Хуэйчжэнь в один ряд с теми наложницами Хань Ляо, которых и гостям показать стыдно.
Чжоу Хуэйчжэнь уже привыкла к такому обращению и просто поклонилась свекрови.
Фужэнь Ситина-хоу с безразличным видом спросила:
— Зачем ты пришла?
Окончив поклон, Чжоу Хуэйчжэнь сжала в руках платок и, выдавив улыбку, произнесла:
— Муцинь, в середине месяца моя младшая сестра Хуэйчжу выходит замуж за цзюйжэня Чжана из нашего городка. Сегодня огласили списки весенних экзаменов, и господин Чжан стал цзиньши. Я хотела бы съездить домой и поздравить сестру.
Поздравление было лишь предлогом, главным же для нее было похвастаться успехами будущего зятя.
Фужэнь Ситина-хоу и Хань Ин сразу разгадали этот нехитрый замысел, но разве стали бы они придавать значение какому-то мелкому цзиньши?
— Стал цзиньши? Какая великая радость, ступайте скорее, — с притворно-лучезарной улыбкой сказала Хань Ин, хотя в ее словах сквозила бесконечная ирония.
Фужэнь Ситина-хоу лишь небрежно махнула рукой, велев Чжоу Хуэйчжэнь оставаться в Сяньчжуань до самой свадьбы Чжоу Хуэйчжу и только потом возвращаться.
Чжоу Хуэйчжэнь замерла от неожиданности.
Лю-момо подошла и подхватила ее под руку. Крепко сжав локоть госпожи, она подала ей знак глазами и вывела из зала.
Лицо Чжоу Хуэйчжэнь стало темнее тучи.
Лю-момо хранила молчание: некоторые вещи Чжоу Хуэйчжэнь должна была осознать сама.
Пока подавленная Чжоу Хуэйчжэнь собиралась в Сяньчжуань, Хань Ин велела привести служанку. Она сказала, что та искусно владеет приемами массажа, и она хочет подарить ее фужэнь Ситина-хоу для услуг.
Фужэнь Ситина-хоу с улыбкой взглянула на девушку и в душе похолодела от изумления.
Служанка обладала невинным, по-девичьи свежим лицом, подобным цветку, но фигура ее с пышной грудью и тонкой талией была невероятно соблазнительна. С первого взгляда становилось ясно: эта особа предназначена не только для того, чтобы разминать плечи и спину.
- Дело сделано на добрую половину (八字已经有了一撇, bā zì yǐ jīng yǒu le yī piě) — буквально «у иероглифа “восемь” уже написана первая черта»; идиома, означающая, что дело сдвинулось с мертвой точки и успех уже близок. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
