Лу Чжо действительно чувствовал вину перед ней:
— Эти три года тебе пришлось нелегко.
Вэй Жао закрыла глаза. Прошлые три года ей было очень горько, но теперь Лу Чжо вернулся, и эта горечь того стоила.
— А ты? С чем тебе пришлось столкнуться там?
Вэй Жао подняла голову, её взгляд упал на шрам от сабли на его левой щеке. Со вчерашнего вечера и до сего момента им двоим так и не удалось нормально поговорить.
Лу Чжо коснулся своего шрама и улыбнулся:
— Тебе стоит поблагодарить эту отметину, иначе я мог бы и вправду не вернуться.
Затем Лу Чжо поведал о том, как жил вместе с семьёй Лунбу.
За эти три года, если не считать мнимой смерти в самом начале и в конце, рассказывать было особо не о чем: его ноги не двигались, и он жил словно мертвец.
Но именно та часть, о которой он упомянул вскользь, заставила сердце Вэй Жао сжаться от боли и печали.
Её рука переместилась на ноги Лу Чжо. Было трудно даже представить, как он всё это вынес.
Лу Чжо не хотел, чтобы она грустила, поэтому перехватил её руку и положил в другое место.
Вэй Жао: — …
Они ещё немного подурачились и наконец поднялись с постели.
А-Бао вернулась, набегавшись по саду, и обнаружила, что а-де и а-нян вместе завтракают. А-де по-прежнему был в том самом светло-лунном парчовом халате, в котором был вчера вечером, на голове не было головного убора — он выглядел так же непринуждённо, как в доме гогуна. А-нян надела шелковую кофту алого цвета, а под ней была длинная ярко-красная юбка; она выглядела пленительно и ярко.
А-Бао невольно преисполнилась гордости: её а-де — самый красивый, а её а-нян — прекраснее всех.
А-Бао, топоча ножками, вбежала внутрь.
Лу Чжо подхватил дочь и усадил на колени, спросив, не хочет ли она ещё поесть.
— Хочу! — ответила А-Бао.
Люя велела слугам принести приборы.
— А-де, тот фонарь, который мы сделали с а-нян, сломался? — А-Бао с утра не могла найти тот праздничный фонарь.
Лу Чжо взглянул на Вэй Жао. Прошлой ночью он сделал это намеренно: специально забрал только один, а тот, на котором были нарисованы они вдвоём, а-нян и её дочь, уронил.
Вэй Жао тогда не придала этому значения, но теперь, встретившись взглядом с Лу Чжо, как она могла не догадаться о его маленькой хитрости?
И надо же, притворялся таким холодным, а сам даже к фонарю приревновал! Теперь, когда дочка спросила, интересно, что он будет делать.
У Лу Чжо был готов ответ. Улыбнувшись, он сказал:
— Тот фонарик сломался. Давай а-де вместе с А-Бао сделает новый, хорошо?
А-Бао уже сделала много фонарей с а-нян, но никогда не видела, как их делает а-де, поэтому, конечно, согласилась.
После еды Лу Чжо взял А-Бао на руки, жестом пригласил Вэй Жао следовать за ними, и вся семья отправилась в кабинет.
Всё необходимое для изготовления фонаря уже было подготовлено. Лу Чжо учил А-Бао делать каркас, а Вэй Жао тем временем растирала тушь, наблюдая за отцом и дочерью.
Настало время рисовать.
Вэй Жао ещё никогда не видела, как Лу Чжо пишет картины. Стоило ему поднять кисть, как она, подражая А-Бао, сосредоточенно уставилась на самый её кончик.
Очевидно, мастерство Лу Чжо превосходило умения Вэй Жао: первым делом он изобразил женщину в длинной юбке. И хотя лицо было видно лишь в профиль, Вэй Жао с первого взгляда узнала в нём себя.
— Это а-нян! — тоже узнала А-Бао.
Лу Чжо улыбнулся и продолжил рисовать.
Рядом с Вэй Жао он постепенно набросал силуэт статного мужчины, который одной рукой прижимал к себе девочку, а другой — держал женщину за руку.
— Это А-Бао и а-де! — хихикнула А-Бао.
Лу Чжо добавил детали пейзажа. Когда тушь подсохла, он обклеил фонарь и спросил А-Бао:
— Давай сегодня вечером снова пойдём любоваться фонарями?
А-Бао тут же согласилась!
Незаметно наступили сумерки, и начался последний вечер праздника фонарей.
Как и на рисунке, во время прогулки Лу Чжо всё время держал Вэй Жао за руку, не отпуская ни на мгновение.
Вернувшись с прогулки, Лу Чжо, разумеется, снова остался в доме принцессы.
— Ты не возвращался уже две ночи и даже не послал весточку домой. Разве лаотай-цзюнь и остальные не будут волноваться? — с некоторым смущением спросила Вэй Жао. Сейчас они с Лу Чжо не были мужем и женой, но жили вместе под одной крышей — неизвестно, какие сплетни могли поползти. На чужаков ей было всё равно, но Вэй Жао не знала, как смотреть в глаза домочадцам из дома гогуна.
Лу Чжо посмотрел на её лицо, на котором всё ещё играл румянец, и усмехнулся:
— О чём волноваться? Лаотай-цзюнь и мать столько раз подгоняли меня. Если я не возвращаюсь, они и так знают, где я. Сейчас, если они и беспокоятся, то лишь о том, что я вернусь слишком рано и не заберу тебя с собой.
Вэй Жао почувствовала неловкость:
— Как же я могу вернуться с тобой?
— Ты — моя жена, — ответил Лу Чжо. — Когда меня не было в столице, ты переехала в дом принцессы пожить, но теперь я вернулся, и ты, разумеется, должна последовать за мной в дом гогуна.
Вэй Жао опустила длинные ресницы:
— Я… я уже вернулась в родную семью, среди друзей и родни это давно известно.
Лу Чжо это ничуть не смутило:
— Если бы я умер, то вопрос о расторжении нашего брака могла бы решить лаотай-цзюнь. Но я жив, и у нас есть брачное свидетельство1 в качестве доказательства. Пока я не напишу для тебя бумагу о разводе, брачный договор в силе, а значит, ты всё ещё жена Лу Чжо и невестка семьи Лу.
Вэй Жао в потрясении уставилась на него. Неужели так тоже можно?
Лу Чжо лишь улыбнулся.
Если мужчина умирает, возвращение женщины в родной дом — это лишь устная договорённость между сторонами, и женщина просто забирает своё приданое. Но стоит ему вернуться, и брачное свидетельство, составленное при женитьбе на Вэй Жао, снова обретает силу. И дело не только в том, что Вэй Жао сама готова была вернуться с ним — даже если бы она не захотела или задумала выйти замуж за другого, пока Лу Чжо её не отпустит, она не сможет этого сделать.
— Жао-Жао, ты на всю жизнь принадлежишь мне, — голос Лу Чжо стал глубже, он смотрел ей в глаза, словно провозглашая это.
Вэй Жао молча смотрела на него. Когда Лу Чжо наклонился для поцелуя, она отвернула голову и, воспользовавшись его замешательством, прошептала ему на ухо:
— Пока ты жив, я твоя жена. Но если ты снова посмеешь умереть, я снова посмею уйти.
Услышав это, Лу Чжо словно снова увидел ту боль и обиду, что она чувствовала у хребта Теселин, когда тщетно искала его.
Он крепко обнял Вэй Жао.
Одного раза достаточно. Отныне он никогда её не покинет.
Вэй Жао тоже больше не даст ему такой возможности. Даже если Лу Чжо отправится на поле битвы, она пойдёт вместе с ним.
- Брачное свидетельство (婚书, hūnshū) — официальный документ, подтверждающий заключение брака в древнем Китае. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
