— Я и подумать не могла, что теперь сама запутаюсь в собственных сетях и окажусь в таком положении.
Слезы не прекращали течь по ее лицу.
— В тот день вы назвали меня чистой и благородной. Но разве я достойна такой похвалы?
— Вы помнили о давней дружбе между моим дедом и вами, относились ко мне искренне и по-доброму. А я обманула вас.
— Уходите! Сегодня вам нужно быть в другом месте, отправляйтесь туда. Если вы не уйдете сейчас, случится нечто ужасное!
Она упала на ступени и горько зарыдала.
Пэй Юань некоторое время смотрел на нее сверху вниз.
Затем спустился с крыльца и направился к выходу.
Через некоторое время маленькая послушница наконец осмелилась подойти, помогла Ханьчжэнь подняться и усадила ее на ближайшее каменное сиденье.
Ханьчжэнь посмотрела на лист бумаги, оставшийся на столе.
На нем были написаны стихи:
Десять тысяч свитков стихов,
Тысяча чаш вина.
Когда я глядел на ванов и знать?
В золотые дворцы не спешу возвращаться —
Лучше, вставив ветку сливы в волосы,
Пьяным бродить по Лояну.
Пусть ван владеет тысячей колесниц,
Пусть государь владеет десятью тысячами.
Ветер касается флейты,
И первые цветы сливы опадают.
Вино колышется в золотой чаше,
А луна еще не достигла середины неба.
На девяти холмах все могилы —
И ванов, и государей.
Утреннее солнце осветило еще не высохшие чернила.
Иероглифы были сильными, величественными и исполненными твердого духа.
Сквозь слезы Ханьчжэнь тихо повторяла написанные строки. Затем обернулась, ища взглядом Пэй Юаня.
Но его силуэт уже исчез за воротами двора.
В тот же день двор потрясло известие.
Во время охоты императора в угодьях Шанлинь, где проходил дворцовый этап военных экзаменов, на государя совершили покушение.
Ситуация была чрезвычайно опасной. К счастью, Лю Цзюшао проявил невероятную внимательность и заранее заметил замысел заговорщиков. Прежде чем убийцы успели приблизиться к императору, он вместе со своими людьми схватил их.
Император был потрясен и велел немедленно провести предварительный допрос на месте.
Выяснилось, что покушение организовали остатки сторонников Шуньань-вана.
Сяо Ле пришел в ярость и вернулся во дворец. Затем отменил аудиенции на три дня.
Пока чиновники в страхе гадали, что произойдет дальше, через три дня император неожиданно издал указ о признании собственных ошибок.
В указе говорилось:
«Мы с Шуньань-ваном были братьями, происходили от одного отца и одного предка, в наших жилах текла общая кровь. Но в прошлом братья пошли друг против друга, и я не сумел сохранить братскую любовь. Из-за этого вражда укоренилась, конфликт углубился, а императорский род покрылся позором.
Прошлой ночью мне приснился наш предок. Он гневно обличал меня. Проснувшись, я пришел в ужас: боюсь, что после смерти не смогу без стыда предстать перед предками.
Я должен был бы лично отправиться в родовое владение Гэнчжоу и охранять могилы предков, размышляя о своих ошибках. Но Поднебесная и народ связывают меня с государственными делами, и я не могу оставить их.
К счастью, императорский наследник отличается чистой сыновней почтительностью. Он добровольно отказывается от положения наследника и отправляется в родовое владение вместо отца, чтобы охранять могилы предков в звании простолюдина и тем самым исполнить сыновний долг».
После публикации этого указа весь двор пришел в смятение.
Старейшина Чжан и Чжоу Син попросили о встрече с императором. Выйдя из дворца, они были бледны как полотно и без поддержки слуг едва могли идти.
Через два дня Старейшина Чжан сослался на преклонный возраст и слабое здоровье и подал прошение об отставке. Император удовлетворил его просьбу.
Семье Чжоу повезло меньше.
Чжоу Син был обвинен в создании преступной группировки и лишен должности. Вскоре, опасаясь наказания, он покончил с собой в тюрьме Верховного суда.
По этому делу к ответственности привлекли несколько десятков чиновников.
Всего за полмесяца при дворе произошли потрясающие перемены.
Столицу словно охватила паника. Гражданские и военные чиновники пребывали в ужасе и опасались за собственную жизнь.
На виду они один за другим подавали доклады, поддерживая указ о признании императором собственных ошибок и восхваляя сыновнюю почтительность бывшего наследника.
Но втайне по столице уже стремительно распространялись страшные известия.
Говорили, что покушение в охотничьих угодьях Шанлинь на самом деле было организовано наследником и Чжоу Сином.
Император пришел в неописуемую ярость, казнил Чжоу Сина, лишил Сяо Иньтана положения наследника и приказал заточить его в родовом владении.
До конца жизни ему запрещалось покидать его пределы даже на шаг. Если он выйдет наружу, его следовало убить без права на помилование.
Таков был смертельный приказ императора, и отменить его было невозможно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
