— Сначала я заставлю тебя узнать, какое бедствие обрушится на семью Чжэнь из-за тебя!
— Хорошенько всё обдумай. Когда примешь решение, я снова встречусь с тобой.
Пэй Юань поклонился в сторону пустовавшего императорского трона, затем поднялся и вышел.
В ту глубокую ночь возвращение человека, появившегося у Южных ворот, не привлекло внимания ни одного жителя столицы.
Придворные полагали, что он всё еще находится на юго-западе.
Пэй Юань словно капля воды упал в огромное море — и бесследно растворился.
Вечером третьего дня Ли Юаньгуй пришел в тайную тюрьму Западного сада.
Он открыл замок и вошел внутрь.
У стены горела маленькая лампа. На разложенной бумаге лежали кисть и тушь, но они оставались нетронутыми. На листе не было написано ни одного иероглифа.
Пэй Юань сидел на полу со скрещенными ногами и закрытыми глазами.
Одежда его оставалась аккуратной, без единой складки. Лишь лицо выглядело немного осунувшимся, но в остальном он казался совершенно таким же, как всегда.
Услышав шаги Ли Юаньгуя, Пэй Юань медленно открыл глаза.
Взгляд его оставался ясным и спокойным.
Он кивнул евнуху.
Ли Юаньгуй посмотрел на него со сложным выражением и тихо сказал:
— Господин Пэй, все эти годы Его Величество доверял вам и высоко ценил вас. Вы и сами это знаете.
— К другим людям можно было бы отнестись иначе. Но как государь может смириться с тем, что вы тоже храните в сердце двойную верность?
— Эти несколько дней государь не спал ночами и почти не смыкал глаз.
— Вы совершили тяжелейшее преступление, но государь всё еще готов вас простить. Зачем же вы непременно хотите довести дело до конца и выступить против него?
— Признайтесь, выразите свою верность — и всё закончится.
— И неужели вы действительно готовы не думать о жизни и смерти семьи Чжэнь?
Пэй Юань слегка улыбнулся:
— За свое преступление я отвечу сам.
— Я верю, что Его Величество не станет гневаться на невиновных.
Ли Юаньгуй долго смотрел на него, затем покачал головой и вышел из тайной тюрьмы.
Сяо Ле несколько ночей почти не спал. Теперь лицо его выглядело мрачным, а глаза покраснели от бессонницы.
Услышав доклад Ли Юаньгуя, он сердито спросил:
— Неужели он действительно думает, что я не трону семью Чжэнь?
Ли Юаньгуй поспешно ответил:
— Ваше Величество, прошу вас, обдумайте всё еще раз. Дайте господину Пэю еще несколько дней. Я снова попытаюсь его убедить.
Сяо Ле стиснул зубы:
— Если я произнес приказ, это не шутка!
— Сначала отправьте его в тюрьму. Посмотрим, заговорит ли он тогда!
Ли Юаньгуй собирался продолжить убеждать императора, но тот уже холодно оборвал его:
— Больше ничего не говори. Немедленно передай мой приказ на места. Исполнить его без промедления.
В этот момент снаружи послышались быстрые шаги евнуха.
По звуку было понятно, что произошло нечто срочное.
Ли Юаньгуй поспешно вышел и увидел другого своего приемного сына. Тот шел ему навстречу с сияющим от радости лицом.
Завидев Ли Юаньгуя, евнух тут же упал на колени:
— Приемный отец, великая радость! Небо ниспослало благой знак! Небо ниспослало благой знак!
Еще полмесяца назад семья Чжэнь в Цюаньчжоу решила расширить верфь.
Вход в док за долгие годы постепенно мелел из-за накопившегося морского песка, поэтому рабочие начали углублять его и расчищать дно.
И вот под слоем ила и песка они обнаружили квадратную нефритовую печать.
После того как ее отмыли, на поверхности печати проявились восемь иероглифов, выполненных древним письмом:
«Волею Неба став правителем, да обретёт долголетие и вечное процветание!»
На место находки немедленно собрались бесчисленные жители.
Кто-то из образованных и много повидавших людей узнал происхождение печати и объяснил остальным ее значение.
Все опустились на колени и поклонились Небу.
После этого люди вместе сопроводили явившийся благой знак в правительственное учреждение.
Глава Цюаньчжоу узнал в печати ту самую нефритовую печать, которая прежде считалась исчезнувшей.
После падения Шуньань-вана она бесследно пропала, а теперь неожиданно вновь появилась на свет.
Печать завернули в красную ткань и положили в шкатулку.
Затем чиновник вместе с представителями семьи Чжэнь, а также избранными местными знатными людьми и старейшинами, под бой гонгов и барабанов торжественно повез ее в канцелярию наместника Фуцзяни.
Гао Хуайюань пришел в неописуемый восторг.
Он лично сопроводил нефритовую печать и день и ночь торопился в столицу.
Лишь теперь он наконец добрался до города.
Но без императорского приказа Гао Хуайюань не осмеливался самовольно войти в столицу.
Сейчас он и сопровождавшие его люди стояли за городскими воротами и ждали разрешения преподнести двору этот благой знак.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
