Дыхание Сяо Ле вновь стало тяжелым и хриплым.
Он сжал ладонь. На тыльной стороне руки одна за другой вздулись синие вены, напоминавшие взбесившихся червей под кожей.
— Ты действительно не боишься смерти?
— Боюсь. Но гром и дождь, ниспосланные Небом, — всё равно его милость.
Глаза Сяо Ле резко расширились.
Он поднял руку и указал пальцем на стоявшего на коленях Пэй Юаня. Голос его сорвался и растянулся, утратив обычное звучание:
— Не признаешь государя, не почитаешь отца! Ни верности, ни сыновней почтительности!
— В моем государстве больше нет места такому мятежному и нечестивому человеку, как ты!
— Когда-то я забрал тебя из города Суе. Теперь возвращайся туда же!
— С этого дня мы квиты. Никто никому ничего не должен!
Закончив, он резко развернулся и быстро вышел.
Полы его одежды колыхались, а тяжелые шаги гулко отдавались в коридоре. Вскоре силуэт императора исчез в его конце.
Пэй Юань продолжал стоять на коленях.
Лицо его побледнело. Спина медленно согнулась, и он коснулся лбом холодного земляного пола.
Тело его оставалось неподвижным.
Вдруг в горле появился сладковатый привкус крови.
Пэй Юань медленно выпрямился и проглотил темный сгусток крови, скопившийся в груди за многие дни.
Затем он снова сел на соломенную циновку и закрыл глаза.
Через несколько дней весь двор Великой Вэй оказался потрясен внезапной новостью, которая тайно распространялась с невероятной скоростью.
Никому не было дела до государственных вопросов. Даже во время утренних аудиенций чиновники украдкой следили за лицом императора, пытаясь отыскать на нем хотя бы малейший намек на правду.
После трех загадочных дней отмененных аудиенций Сяо Ле вновь вернулся к обычному образу жизни.
Он прилежно проводил утренние собрания, после их окончания вызывал чиновников и разбирался во всех делах — от важнейших до мельчайших.
Если кто-то из чиновников отвечал недостаточно хорошо, император немедленно обрушивался на него с критикой и требовал исправить ошибки.
Он вел себя так же, как всегда.
Придворные ходили перед ним словно по тонкому льду и отвечали с предельной осторожностью.
Никто не хотел верить, что тайный слух правдив.
Несколько дней назад, на рассвете, кто-то видел, как из Северных ворот императорского города вывели человека под конвоем двух старых солдат.
Многие жители столицы хорошо знали Пэй Юаня.
Говорили, что этот человек был необычайно на него похож. Но в тот день на нем больше не было пурпурных одежд высокопоставленного чиновника — лишь простая синяя рубаха.
Выйдя за городские ворота, он направился на север.
Затем кто-то подтвердил, что в Цзинсяне до сих пор ни разу не видели Пэй Юаня, прибывшего к месту службы.
Так слухи начали распространяться всё шире.
Говорили, что на пути к месту назначения на юго-западе Пэй Юань по неизвестной причине самовольно покинул службу и ослушался императорского приказа.
Государь пришел в ярость, лишил его должности и отправил на север в наказание.
Что именно произошло и почему император не объявил об этом открыто, никто не знал. Слухи множились.
В тот день Лю Цзюшао и Аньюань-хоу вместе предстали перед государем.
Они объяснили, что Пэй Юань был важнейшим сановником государства, и если он действительно совершил преступление, его дело следовало рассмотреть коллегиально тремя высшими судебными ведомствами.
Чиновники хотели лишь подтвердить правдивость слухов.
Но император пришел в бешенство, на месте отчитал их обоих и лишил трехмесячного жалованья.
После этого весь двор замолчал.
Никто больше не осмеливался произнести ни слова.
Имя Пэй Юаня стало запретным.
В одно осеннее утро на востоке неба только начала проступать бледная заря.
На обочинах дороги поникшие ивы роняли последние нити листвы, а холодный тростник разносил по воздуху легкий пух.
Пэй Юань вместе со старыми солдатами продолжал путь.
Если удача не изменит им, через несколько дней они, возможно, встретят обоз с военными припасами, отправленный двором на север.
Когда путники приблизились к крытому павильону у моста, сзади внезапно послышался скрип колес.
Повозка быстро нагнала их.
Она была небольшая, покрытая синим войлоком.
Повозка остановилась, и из нее выбралась женщина в простой одежде. На руке у нее висел дорожный узел.
Она окликнула Пэй Юаня.
— Господин, вас догоняет молодая госпожа!
Так сказал один из старых солдат.
Пэй Юань остановился и медленно повернул голову.
Это была Чи Ханьчжэнь.
Она догнала их, остановилась и крепко сжала в руках узел. Ее глаза неотрывно смотрели на Пэй Юаня, а дыхание было тяжелым после долгой погони.
Старые солдаты переглянулись и отошли в сторону.
— Вы в порядке?
Пэй Юань слегка кивнул ей, всё так же мягко и вежливо, как прежде.
Дыхание Чи Ханьчжэнь постепенно успокоилось.
Она смотрела на его похудевшее лицо, и в ее глазах медленно проступали слезы.
— Господин Пэй, я услышала, что с вами произошло, и уже устроила младшего брата.
— За заставами суровый холод. Прошу вас, позвольте мне отправиться вместе с вами.
— У меня нет иных намерений. Я лишь хочу остаться рядом и служить вам.
— Даже если мне придется стать вашей рабыней или служанкой, я всё равно ни о чем не пожалею до конца жизни.
Пэй Юань слегка нахмурился, затем улыбнулся:
— Я благодарен вам за добрые намерения. Но я — преступник, отправленный в ссылку.
— Государь приказал, чтобы семья не сопровождала меня. Если вы тайно последуете за мной, наказание станет еще тяжелее.
— Возвращайтесь.
Он повернулся к дороге.
— Господин Пэй!
Чи Ханьчжэнь снова пробежала несколько шагов следом.
Пэй Юань остановился, но не обернулся.
— В буддийских сутрах сказано: в реке Слабой воды три тысячи ли, но для питья достаточно зачерпнуть лишь одну чашу.
— В этой жизни рядом со мной уже два года была моя жена. Для меня это счастье, и мне больше нечего желать.
— Возвращайтесь.
Пэй Юань не повернул головы.
Он большими шагами продолжил путь.
Чи Ханьчжэнь остановилась посреди дороги и неподвижно смотрела ему вслед.
Его спина была прямой, как бамбук или сосна.
Утренний ветер трепал край его одежды. Пэй Юань шел вперед широкими шагами, пока постепенно не исчез в конце дороги.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Свободу Пэйняше! Долой Императора!👊
Спасибо большое за перевод 💗