Сердце ее забилось еще быстрее. На щеках появился румянец, а в душе — некоторое ожидание.
Цзяфу послушно кивнула, затем украдкой посмотрела на дверь, ткнула его пальцем и тихо напомнила:
— Старший брат, дверь еще не заперта…
Пэй Юань остановился.
Когда Цзяфу отправилась за ним, она взяла с собой немного багажа. Однако один сундук был полностью наполнен его книгами и превосходными письменными принадлежностями, которые в таком месте невозможно было купить даже за большие деньги.
Там были чернильный камень из чэнской глины, тушь из сосновой сажи, шкатулка для письменных принадлежностей, а также множество листов высококачественной рисовой бумаги и бумаги для каллиграфии.
Цзяфу знала, что прежде Пэй Юань не проходило дня без чтения. Она боялась, что вдали от дома ему будет не на что опереться, поэтому специально взяла с собой тяжелый сундук.
Она везла его через горы и перевалы, вложив в это столько заботы и любви, что Пэй Юань чувствовал: даже если рассыплется в прах, всё равно не сможет отплатить ей за это.
Поначалу, увидев ее после ванны — нежную, изящную и необычайно привлекательную, — он просто почувствовал давно забытое желание.
Ему захотелось написать ее портрет, лежащую на постели.
Когда Цзяфу напомнила ему запереть дверь, Пэй Юань сначала не понял намека. Но, увидев, как она застенчиво опустила глаза, и как кончики ее ушей порозовели, он наконец всё осознал.
Сдерживая смех, Пэй Юань кашлянул и прошептал ей на ухо:
— Фу-эр, ты хочешь, чтобы муж поступил с тобой именно так? А я всего лишь хотел написать твой портрет.
Цзяфу замерла.
Подняв глаза, она увидела, как Пэй Юань изо всех сил пытается не рассмеяться.
Только теперь она поняла, что ошиблась.
Лицо ее вспыхнуло. Она тихо вскрикнула, закрыла лицо руками и, перевернувшись, уткнулась лицом в подушку.
Пэй Юань больше не смог сдерживаться и расхохотался.
Ему казалось, что он любит эту девушку сильнее всего на свете.
С ее появлением даже прежняя темная и холодная комната преобразилась, стала теплой и светлой.
Пэй Юань наклонился к ней, обнял за плечи и принялся целовать шею и спину.
Затем его губы добрались до уха. Он прикусил горячую нежную мочку и прошептал:
— Фу-эр, как ты хочешь, чтобы я поступил с тобой сегодня ночью?
Цзяфу извивалась и не позволяла ему целовать себя.
Но Пэй Юань быстро воспламенился и больше не мог думать о портрете. К тому же ее прежняя фантазия не давала ему покоя.
Он велел ей лечь так же, как прежде, — он хотел попробовать.
На этот раз Цзяфу уже не желала послушно подчиняться. Ее лицо покраснело, и она покачала головой.
Пэй Юань притворно нахмурился:
— Ты сама сказала, что впредь будешь хорошо ко мне относиться.
Цзяфу с обиженным видом закрыла глаза:
— Делай что хочешь! Сам всё и начинай! Только и умеешь, что издеваться надо мной!
Пэй Юань был совершенно очарован ее притворным сопротивлением.
Он уложил ее на постель и уже собирался приняться за дело, когда снаружи раздался голос:
— Господин Пэй! Кобыла рожает!
Цзяфу тут же открыла глаза.
— Скорее, пойдем посмотрим!
Она радостно улыбнулась, оттолкнула Пэй Юаня, спустилась с кровати и быстро начала одеваться.
Повернув голову, Цзяфу увидела, что Пэй Юань всё еще лежит неподвижно, лениво растянувшись на постели.
— Быстрее!
Эта кобыла могла родить когда угодно — раньше или позже, но почему-то выбрала именно такой момент.
Пэй Юань тяжело вздохнул и поднялся с кровати.
Цзяфу обычно очень боялась холода, но после приезда сюда каждый день ходила проведать кобылу.
Услышав, что та рожает, она в страшной спешке оделась, открыла дверь и бросилась наружу, оставив Пэй Юаня позади.
Он поспешил за ней, схватил ее, накинул на плечи толстый плащ, завязал ворот, надел ей шапку и перчатки.
Лишь тщательно укутав Цзяфу, Пэй Юань позволил ей выйти в снег.
Вместе они направились к конюшням.
Стоял сильный мороз. Хотя все щели в конюшне уже были заделаны, Цзяфу всё равно боялась, что беременная кобыла замерзнет.
С наступлением ночи у входа в стойло поставили жаровню с конским навозом.
Внутри было тепло. На стенах горели факелы.
Кобыла сама легла на толстую подстилку из сена и теперь изо всех сил старалась разрешиться от бремени.
Услышав, что кобыла рожает, прибежали супруги Дин, Ян Юнь и остальные.
Таньсян и Мусян сначала стеснялись идти смотреть, но, заметив, что туда отправилась Цзяфу, тоже поспешили за ней.
Цзяфу стояла у входа в стойло, напряженно и нетерпеливо ожидая появления жеребенка.
Наконец из-под крупа кобылы показалась маленькая ножка.
Цзяфу радостно распахнула глаза и стала ждать рождения жеребенка.
Но ножка застряла и дальше не показывалась.
Кобыла постепенно теряла силы. Она лежала на земле, тяжело дыша; живот ее поднимался и опускался.
Цзяфу вцепилась в руку Пэй Юаня:
— Что делать? Что делать? Кажется, у нее больше нет сил!
Пэй Юань успокоил ее несколькими словами, снял верхнюю одежду и передал Цзяфу, а сам вошел в стойло.
Он покормил кобылу двумя горстями пшеницы, некоторое время погладил ее живот, затем вымыл руки и встал позади.
Осторожно, медленно Пэй Юань ввел руку внутрь и некоторое время нащупывал положение жеребенка.
Наконец ему удалось вытянуть вторую ножку, застрявшую у выхода.
Затем он взялся за оба копытца и стал медленно помогать кобыле вытягивать жеребенка.
Наконец наружу показался комок, покрытый белой плодной оболочкой, а вслед за ним — голова жеребенка.
Кобыла словно обрела новые силы и вскоре благополучно родила его целиком.
Цзяфу с облегчением выдохнула и вместе с Таньсян и Мусян радостно закричала.
Это был красивый черный жеребенок.
Он лежал на толстой подстилке из сена, весь мокрый, но вскоре открыл большие круглые глаза и, покачивая маленькой головой, с любопытством оглядел новый мир.
Кобыла быстро поднялась, подошла к детенышу и принялась нежно облизывать его.
Она ухватила жеребенка за шею и помогла ему поднять голову.
Постепенно шея жеребенка выпрямилась. Он оперся передними ногами о землю.
Кобыла продолжала вылизывать его, и вскоре жеребенок подтянул задние ноги.
Наконец он встал, покачиваясь, и прижался к шее и животу матери.
Мать и дитя нежно тянулись друг к другу.
Цзяфу была так тронута этой сценой, что на глазах у нее выступили слезы.
Она никак не хотела уходить.
Пэй Юань несколько раз позвал ее, но Цзяфу не двигалась и продолжала стоять у ограды, глядя на кобылу с жеребенком. Вид у нее был такой, словно она собиралась провести здесь всю ночь.
Пэй Юань улыбнулся:
— Кобыла сама умеет заботиться о жеребенке. Не беспокойся. Уже поздно, пора возвращаться и спать.
Цзяфу неохотно покинула конюшню.
Они вернулись в комнату. Пэй Юань отправился мыться, а Цзяфу села на кровати и задумалась, подперев подбородок рукой.
Пэй Юань вышел из купальни и лег рядом с ней.
Они лежали бок о бок.
— Старший брат, я хочу родить тебе ребенка. Ты будешь рад?
Цзяфу прошептала эти слова.
Пэй Юань не открыл глаз и ничего не ответил, но уголки его губ медленно поползли вверх.
Ладонь мужчины погладила ее гладкую, шелковистую талию и постепенно скользнула ниже.
— Старший брат, ты хочешь мальчика или девочку?
Цзяфу часто задышала. Обеими руками она крепко обвила его широкие плечи, твердые, словно камень, но всё же продолжала дрожащим голосом спрашивать:
— Тебе кто больше нравится?
— Мне понравится любой ребенок, которого родишь ты, Фу-эр…
Он прошептал это и накрыл ее губы своими.
Вокруг царила глубокая тишина.
Снег этой ночью тихо шуршал по крыше.
Мир погрузился в спокойствие.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
