Теперь Цзяфу была уже на последних месяцах беременности: живот сильно отяжелел, и двигаться стало трудно. По ночам она и без того плохо спала, а за эти две ночи, проведенные без Пэй Юаня, почти совсем не могла сомкнуть глаз.
Она то проваливалась в сон, то просыпалась. Еще не наступила четвертая стража, а уснуть она уже не могла. Цзяфу тревожилась о муже и не знала, как идут дела в городе. Она беспокойно ворочалась на постели, когда вдруг услышала за дверью скрип снега под чьими-то шагами.
Цзяфу сразу узнала эту поступь.
В следующее мгновение до нее донесся тихий голос Пэй Юаня, позвавшего ее снаружи.
Сердце радостно забилось. Цзяфу села, накинула одежду, придерживая живот, спустилась с постели и, шаркая туфлями, пошла открывать дверь.
Пэй Юань постучал сапогами, стряхивая налипший снег, приподнял дверную занавеску и нагнулся, чтобы войти.
В ту же секунду в его объятия бросилось мягкое, благоухающее тело.
Цзяфу не обратила внимания на исходивший от него холод, обхватила его руками и прижалась к нему, словно они не виделись много лет.
На душе у Пэй Юаня потеплело, но он боялся, что простудит ее, и сказал:
— Я весь холодный. Скорее ложись обратно.
Цзяфу покачала головой, отпустила его, помогла снять верхнюю одежду, подвела к жаровне и усадила перед огнем.
Пэй Юань посадил ее к себе на колени и спросил, как она питалась и спала эти два дня.
Цзяфу ответила, что всё в порядке, а затем стала расспрашивать его о событиях в городе.
Пэй Юань вкратце рассказал ей обо всем, ни словом не упомянув о том, что убил человека, чтобы подавить мятеж.
— Ху Лянцай временно находится под домашним арестом. В чрезвычайных обстоятельствах приходится действовать особым образом: гарнизон нельзя никуда отзывать. Иного выхода не было.
— Прошлой ночью я закончил первоначальную расстановку обороны и отправил донесение старшему господину Тану, наместнику Лунъю. Попросил его как можно скорее прислать сюда человека, который возьмет командование на себя.
Старший господин Тан и отец Вэйго-гуна принадлежали к одному поколению. Вэйго-гун с юности почитал его как дядю, поэтому Пэй Юань называл старого военачальника двоюродным дедом.
В первый год правления малолетнего императора Чэннина, когда Шуаньань-ван стал регентом, старый генерал Тан оставил службу и вернулся в родные места.
Несколько лет спустя Шуаньань-ван взошел на трон. Одних старых военачальников двора, таких как Дун Чэнъян, сослали, другие сами покинули службу, и северо-запад на некоторое время остался практически без опытных командиров.
Тогда Шуаньань-ван вновь пригласил в армию уже более чем шестидесятилетнего генерала.
Старый военачальник, хотя и не одобрял узурпацию трона Шуаньань-ваном, не мог спокойно смотреть, как страдает население приграничных земель. Поэтому он принял должность наместника Лунъю и до сих пор оставался на страже границы.
Теперь ему было почти семьдесят, но он всё еще не снял доспехов.
Несколько месяцев назад старый господин и Пэй Юань обменялись письмами. Между строк в послании чувствовалось, что господин Тан вновь подумывает оставить военную службу. Он также утешал Пэй Юаня после случившейся с ним беды.
В конце письма старый военачальник писал, что знает Ху Лянцая как храброго генерала, некогда заслужившего заслуги перед двором. Но тот был упрям, самонадеян и слишком стремился к громким победам.
Тан опасался, что однажды Ху Лянцай, ослепленный жаждой военной славы, необдуманно двинет войска и подвергнет народ страшным бедствиям.
Он настойчиво напоминал Пэй Юаню, что хотя теперь тот и стал частным лицом, ему следует всегда помнить о боевом духе его отца, Вэйго-гуна, который когда-то защищал эту землю.
Если случится чрезвычайное происшествие, Пэй Юань вправе действовать по собственному усмотрению. Во всем следует ставить интересы государства превыше личных.
Пэй Юань рассказывал обо всем легко и непринужденно, но Цзяфу всё равно слушала его, затаив дыхание.
Однако что бы он ни сделал — даже если это было преступление, за которое полагалась смерть, — в глазах Цзяфу он всегда поступал правильно.
Она могла лишь восхищаться им.
Цзяфу забралась в его объятия. Пэй Юань обнял ее в ответ, и некоторое время они просто наслаждались близостью друг друга.
Затем Цзяфу вспомнила, что прошлой ночью он наверняка совсем не спал и теперь должен быть голоден и измучен. Она хотела позвать слуг и велеть приготовить ему еду, чтобы после завтрака он смог как следует выспаться.
Пэй Юань сказал, что сам выйдет, но словно вдруг что-то вспомнил и добавил:
— Цуй Иньшуй приехал. Я оставил его за главными воротами. Потом велишь служанкам собрать ему горячей еды и сразу передать. Пусть берет и уходит. Оставлять его здесь не нужно.
Цзяфу удивилась.
Она не ожидала, что этот дворцовый евнух, пользовавшийся особым расположением Ли Юаньгуя, вдруг появится здесь именно сейчас.
— Зачем он приехал?
— Говорит, что хочет служить тебе, — равнодушно ответил Пэй Юань.
Цзяфу расспросила мужа еще немного и узнала, что Цуй Иньшуй прибыл один.
Она задумалась.
Разумеется, Цзяфу не нуждалась в его услугах. Но приезд евнуха наверняка был распоряжением императора. Она не знала, что именно задумал государь, однако Цуй Иньшуй уже оказался здесь, а снаружи стоял лютый мороз.
К тому же прежде этот молодой евнух относился к ней довольно учтиво и однажды даже помог ей.
Цзяфу стало его жаль.
— Вряд ли он сам хотел ехать в такое место. Наверное, просто исполняет приказ. На улице так холодно. Как бы там ни было, сначала позови его внутрь, пусть согреется. А оставлять его или нет — решай сам.
— Ты, должно быть, тоже устал. Ложись и отдохни. Когда еда будет готова, я тебя разбужу.
Пэй Юань увидел, что она собирается одеваться и выходить, поспешно подхватил ее и уложил на постель:
— Ты слишком мягкосердечна. Ладно, пусть сначала войдет и погреется. Но оставлять его всё равно не нужно.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
