Пэй Юань сказал, что уже выбрал сыну домашнее имя — Цы-эр.
Он надеялся, что мальчик всегда будет помнить о родительской любви и милосердии, заключенном в его имени.
В первом же взгляде на ребенка Цзяфу совершенно забыла о страданиях, через которые прошла ради его рождения.
Сдерживая нахлынувшую любовь, она осторожно протянула палец и коснулась маленькой ладошки.
Малыш тут же крепко ухватился за ее палец и слегка пошевелил рукой. Из его уст вырвались радостные бессвязные звуки.
— Он улыбается! Он улыбается!
Цзяфу не могла скрыть волнения и подняла глаза:
— Старший брат, можно мне подержать его?
Пэй Юань посмотрел на жену, которая порой сама еще казалась ребенком, и слегка улыбнулся:
— Глупышка Фу-эр, ты его мать. Почему же тебе нельзя взять его на руки?
Цзяфу одновременно обрадовалась и занервничала:
— Я боюсь, что не сумею правильно его держать…
Пэй Юань улыбнулся, поднял младенца вместе с пеленками и осторожно переложил его Цзяфу в объятия.
В комнате было тепло.
На ребенке была маленькая мягкая кофточка, которую Цзяфу сшила заранее. Малыш, мягкий и теплый, источавший легкий молочный запах, прижался к ее груди.
Словно почувствовав материнский запах, он беспокойно потянулся к ней и принялся тыкаться личиком.
— Цы-эр проголодался, — с улыбкой сказал Пэй Юань.
Цзяфу покраснела и попросила его принести чистое горячее полотенце.
Затем осторожно положила малыша, под внимательным и чуть насмешливым взглядом мужа слегка повернулась на бок, расстегнула одежду и вытерла грудь.
После этого Цзяфу легла и устроила ребенка рядом с собой.
Цы-эр закрыл глаза и жадно принялся сосать молоко. В комнате раздавалось тихое глотательное «гул-гул».
Наевшись, малыш постепенно уснул.
Пэй Юань тоже лег рядом, повернувшись к ним боком. Он молча смотрел, как Цзяфу кормит ребенка.
Когда малыш наконец заснул, Пэй Юань поднялся, осторожно взял его на руки и переложил в маленькую кроватку. Укрыл одеялом, вернулся к Цзяфу и склонился над ней.
Он языком убрал каплю молока, оставшуюся на ее груди, округлой и гладкой, словно спелый персик, а затем улыбнулся ее раскрасневшемуся лицу.
— Ты устала? Скорее спи.
С некоторым сожалением Пэй Юань поправил ее одежду и помог лечь ровнее.
Но Цзяфу забралась к нему в объятия и прижалась:
— Старший брат, я ведь напугала тебя?
Пэй Юань промолчал.
Цзяфу медленно отпустила его и посмотрела снизу вверх, слегка встревожившись:
— Старший брат…
Пэй Юань внезапно заключил ее в объятия и крепко прижал к себе.
Он принялся беспорядочно целовать ее: поцелуи дождем посыпались на лоб, кончик носа, щеки, шею и грудь, а затем вернулись к губам.
Он раздвинул ее губы, жадно поцеловал и долго не отпускал.
Они обменивались дыханием и слюной, пока Цзяфу почти не начала задыхаться.
Только тогда Пэй Юань наконец отстранился и прижал ее голову к своей груди.
Цзяфу чувствовала, как бешено колотится его сердце, и как тяжело он дышит.
Лишь спустя некоторое время дыхание Пэй Юаня постепенно выровнялось.
— Фу-эр, ты не знаешь, как я благодарил Небо, когда ты открыла глаза.
— В те две ночи, пока ты не приходила в себя, я всякий раз вспоминал свою родную мать, и меня охватывал ужас.
— Фу-эр, к счастью, ты всё-таки вернулась. Если бы ты не вернулась, я остался бы в этой жизни совершенно один…
Он внезапно замолчал.
Голос его стал хриплым и сдавленным.
Сердце Цзяфу забилось сильнее, но она не осмелилась пошевелиться. Лишь послушно лежала у него на груди и слушала.
— Фу-эр, прежде я никогда не рассказывал тебе, что моей родной матерью была не кто иная, как моя тетушка — императрица Юань эпохи Тяньси.
Пэй Юань снова замолчал и на миг закрыл глаза.
— А моим родным отцом был прежний Юньчжун-ван — тот самый человек, который сейчас находится в императорском дворце.
Он наконец заставил себя произнести эти слова медленно, через силу, одно за другим.
— В те времена моя мать родила меня в храме Милосердия. После родов у нее началось сильнейшее кровотечение, и через два дня она умерла.
— Дядя забрал меня в дом Пэй, где меня воспитывали как старшего сына. Так и появился тот Пэй Юань, которого все знают.
Он замолчал и глубоко вдохнул, словно пытался успокоить чувства.
— Раньше я не говорил тебе об этом, потому что мне было трудно признаться.
— Но сегодня ночью я хочу, чтобы ты знала правду, даже если после этого станешь презирать меня.
— Фу-эр, прежде я думал, что был незаконнорожденным сыном своего отца. Но действительность оказалась еще более страшной.
— Я человек, приносящий несчастья. Моя родная мать умерла из-за меня. Наверное, ее душа на Небесах испытывает ко мне лишь ненависть.
— Я и без того был лишним человеком в этом мире. Если бы сегодня потерял еще и тебя, какой смысл оставался бы в моей жизни?
Цзяфу приподнялась на его груди.
— Муж, а если я скажу, что перед смертью бабушка уже рассказала мне о твоем происхождении и велела сопровождать тебя всю жизнь? Что ты тогда подумаешь?
Пэй Юань застыл.
Цзяфу продолжила:
— Муж, ты ошибаешься. Как ты можешь быть лишним человеком? И почему я должна презирать тебя из-за твоего происхождения?
— Бабушка и дядя вырастили тебя. Перед смертью бабушка по-прежнему думала о тебе и не переставала любить. Если они относились к тебе так, то разве твоя родная мать могла чувствовать иначе?
— Она пошла на смертельный риск и десять месяцев носила тебя под сердцем. Если бы она действительно ненавидела тебя, разве стала бы рожать тебя?
— Она любила тебя настолько сильно, что, не думая о собственной жизни, привела тебя в этот мир.
— Если ее душа действительно пребывает на Небесах и она узнает, что ты презираешь себя и так думаешь о ней, как ей будет больно!
— Муж, ты не представляешь, как я рада, что ты рассказал мне это.
— Твоя мать любила тебя. И я тоже тебя люблю.
— Ее больше нет в этом мире, но в этой жизни у тебя есть я. Я буду рядом с тобой.
Цзяфу посмотрела ему в глаза и тихо произнесла:
— Если ты не состаришься, я не посмею поседеть одна. Если ты состаришься, я поседею вместе с тобой.
— Муж, ты согласен?
Пэй Юань долго смотрел на нее.
Затем медленно крепко обнял и закрыл глаза.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
