Янь Шишэн не возражал против холодного лица и настороженности собеседницы. Он по-прежнему мягко произнёс:
— Дом этого ничтожного находится впереди, в городке Шашуй [«Песчаные воды»], что совсем недалеко. Нянцзы нужно пройти ещё немного, и там можно будет отдохнуть.
Служанка была несколько ошеломлена и, не зная, что ответить, посмотрела на свою госпожу. А Му Ваньяо, глядя на этого книжника в белых одеждах, внезапно улыбнулась, и эта улыбка разрушила окружавшую её ауру холода.
Она заговорила, и голос её был нежным, подобно песку:
— Глухие горы и дикие леса, путь впереди далёк. Не желает ли ланцзюнь пригласить меня составить компанию и отправиться вместе с тобой в твой дом?
Му Ваньяо слабо и нежно вздохнула, по-прежнему уверенно сидя на низкорослой лошади и, не меняя позы, продолжила:
— Ланцзюнь видит, что я одинока, и при мне благовонная повозка и драгоценные кони, как у знатной особы. Неужели в ланцзюне проснулось сердце волка и он захотел… стать мне другом?
Прикрыв веером из перьев лицо ниже нефритового носа, она улыбалась глазами, но взгляд её внезапно стал ледяным, источая неистовую остроту:
— Дерзкий книжник, разве ты достоин?!
Если бы обычного человека вот так прямо в лицо унизили, он непременно либо разгневался бы, либо устыдился и, развернувшись, ушел.
Янь Шишэн лишь на мгновение замер, лицо его на миг окаменело, но он всё так же мягко промолвил:
— Нянцзы превратно поняла этого ничтожного. Я не злодей. Путь через хребет Даюй велик, и по древней дороге Мэйгуань можно идти от рассвета до заката, так и не добравшись до конца. Мой же дом находится в городке Шашуй, что совсем рядом, и как раз может послужить местом отдыха для путников. Я увидел, что нянцзы изнурена долгой дорогой и застигнута дождем, поэтому и подумал, что нянцзы могла бы отправиться туда отдохнуть.
Опустив глаза, он добавил:
— В городке Шашуй живёт много людей, и мой дом там не единственный.
После этих слов уже Му Ваньяо слегка приподняла брови.
Она испытующе уставилась на него. Неужели она действительно ошиблась на его счет?
Неужели он не из тех распутных наглецов, чьи помыслы ослеплены красотой?
Янь Шишэн понимал, что для незнакомой женщины путь по этой древней дороге может быть небезопасен, и ее недоверие вполне объяснимо. Поэтому он снова терпеливо посоветовал:
— В прошлом месяце на одну семью, шедшую этим путем, напали дикие волки. Нянцзы лучше здесь не медлить.
Янь Шишэн продолжил:
— Этому ничтожному ещё нужно идти в академию, так что не стану более беспокоить нянцзы.
Он сложил руки в приветствии, прощаясь. За исключением того самого первого взгляда на Му Ваньяо, он с тех пор и до этого момента почтительно держал глаза опущенными, не позволяя себе лишнего взгляда в её сторону.
Му Ваньяо с холодным выражением лица наблюдала, как он уходит.
Она заметила на его рукавах брызги грязи.
Грязные пятна пачкали его белое одеяние. Словно изъян на белом нефрите1, это выглядело резким и неприятным для глаз.
Видя пятна на одежде столь прекрасного юноши, невольно хотелось счистить эту грязь и достать новое платье, чтобы он переоделся.
К тому же среди множества вещей в повозке вполне можно было отыскать наряд подходящего для юноши размера.
Му Ваньяо с равнодушным видом смотрела, как книжник удаляется, но её взгляд был прикован к пятнам грязи на его рукаве.
Они так мозолили глаза.
Однако она больше не проронила ни слова, просто глядя, как он постепенно исчезает в туманной дали древней дороги.
Шуршал дождь.
Слуги все еще толкали повозку.
Служанки стояли прямо, по-прежнему держа зонт над принцессой.
Му Ваньяо вдруг спросила:
— Впереди действительно городок Шашуй?
Служанка со стыдом ответила:
— Линнань — край дикий и захолустный, карты здесь не слишком точны, поэтому эта служанка не знает, что за городок или деревня ждут нас впереди.
Му Ваньяо неспешно произнесла:
— Что ж, тогда продолжим путь. Послушаемся этого деревенщины и остановимся на ночлег в том городке Шашуй.
Служанка была полна тревоги:
— А если этот книжник обманывает нас?
Золотая шпилька-чай в волосах Му Ваньяо слегка качнулась, она прикрылась веером и усмехнулась:
— Я как раз хочу посмотреть, действительно ли в нём проснулось вожделение при виде красоты и он желает, подражая нелепым древним книгам, затеять нечто эдакое, или же он и впрямь добр и является редкостным глупцом.
Дорога до академии занимала у Янь Шишэна один шичэнь, и столько же требовалось на обратный путь.
Сильный дождь не прекращался, стемнело рано, и лишь ночью, неся в руках фонарь, он вернулся в деревню и направился к своему дому.
- Изъян на белой яшме (白璧微瑕, báibì wēixiá) — китайская идиома, означающая крошечный недостаток в чем-то в остальном безупречном. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
