Во дворе резвились и играли дети, а сидевшие под навесом юноша и девушка оба молчали.
— Ты действительно никогда не целовалась?
Всего одна фраза Янь Шан заставила Му Ваньяо лишиться дара речи.
Их отношения были в высшей степени странными.
Ни друзья, ни любовники; чуть больше, чем друзья, но чуть меньше, чем любовники. Когда они были вместе, то подолгу не находили слов, подолгу пребывали в неловкости, подолгу отводили взгляды…
Му Ваньяо слегка согнула пальцы, постукивая по деревянному столу, и пожалела о своей недавней несдержанности перед детьми. Она невольно вспомнила те немногие разы, когда целовала его:
один раз, тронутая его чувствами, не в силах совладать с собой;
другой раз, растроганная его заботой, не в силах совладать с собой;
и совсем недавно, в последний раз, когда была глубоко затронута его пониманием — и вновь не смогла сдержаться.
Казалось, она вечно пребывала в этом состоянии — не в силах совладать с собой.
Му Ваньяо задрала голову, безучастно глядя в пустоту под навесом. Пылинки плясали в воздухе. Посмотрев на них какое-то время, она произнесла странным тоном:
— …Разве те разы можно считать поцелуями?
Разве поцелуй с кем-то должен выглядеть так?
Янь Шан сидел рядом с ней; его опущенные черные ресницы слегка дрогнули, он поджал губы и ничего не ответил.
Му Ваньяо скосила свои прекрасные живые глаза на этого молчаливого человека, какое-то время пристально глядя на его прямую и застывшую спину.
Му Ваньяо: — Эй, этот, как тебя там, Янь.
— М? — тихо отозвался Янь Шан.
Му Ваньяо: — Скажи хоть слово.
Янь Шан помолчал мгновение и произнес:
— Если те разы не считаются поцелуями, то это было… принуждение?
Му Ваньяо не нашлась что ответить.
И они оба снова погрузились в молчание.
Неловкость затянулась, температура под навесом начала подниматься, вызывая во всем теле неприятное чувство.
Му Ваньяо была и раздражена, и подавлена. Она почти не могла больше выносить эту странную, ставшую неуправляемой1 атмосферу. Как раз когда она собиралась сорваться, снаружи подошел слуга, чей голос спас их обоих:
— Эр-лан, нужно ли грузить все твои книги в повозку?
Му Ваньяо и Янь Шан одновременно облегченно вздохнули.
Затем они снова взглянули друг на друга.
На губах Янь Шан появилась вежливая и учтивая улыбка:
— Пойду проверю свои книги?
Му Ваньяо тоже встала, стараясь казаться равнодушной:
— Я тоже пойду посмотрю.
— …
Янь Шан бросил на нее взгляд, выражавший целую гамму трудноописуемых чувств. Му Ваньяо мгновенно осознала, что именно она сказала, и почувствовала крайнее смущение, коря себя за то, что в такой момент отвлеклась.
Очевидно, Янь Шан искал предлог, чтобы разойтись, а она, невзначай бросив фразу, снова последовала за ним… Вышло так, будто она сделала это нарочно.
Однако разве могла принцесса Даньян забрать свои слова обратно?
Му Ваньяо посмотрела на него:
— Что, нельзя? Я просто хочу взглянуть на твои книги. Возможно, какую-нибудь из них можно будет подарить детям из приюта для больных.
— Дянься проявляет милосердие, — вздохнул Янь Шан.
Му Ваньяо не приняла похвалу:
— Какое еще милосердие в том, чтобы быть щедрой за счет твоих книг?
Янь Шан больше ничего не сказал.
—–
Когда они вышли из-под навеса, хотя они по-прежнему шли друг за другом, появилось чувство дистанции, и напряжение, владевшее ими под крышей, наконец спало.
Снаружи их ждали служанки принцессы. Му Ваньяо вышла вперед к своим людям, увеличив расстояние между собой и Янь Шан.
Подойдя к скромному жилищу Янь Шан, Му Ваньяо увидела, что комнаты и впрямь почти опустели. Сейчас она была рассеянна и хотела лишь найти какой-нибудь повод, чтобы поскорее уйти отсюда.
Поэтому она прошла прямо мимо Янь Шан и с притворным добросердечием принялась помогать ему приводить в порядок свитки на полках.
Янь Шан: — Дянься не обязательно это делать…
Му Ваньяо: — Много болтаешь.
Она стояла к нему спиной, разбирая книги. Янь Шан некоторое время смотрел на ее спину, но больше ничего не сказал, а прошел вместе со слугой во внутренние покои, чтобы собрать остальные вещи.
Му Ваньяо небрежно перелистывала книги, а Чуньхуа помогала ей рядом. Когда очередную стопку свитков унесли, Му Ваньяо заметила в самой глубине полки небольшой деревянный ящичек. Она наугад взяла его, собираясь передать Чуньхуа. Однако Чуньхуа стояла спиной, разбирая другие книги, и не перехватила ящичек, протянутый принцессой.
Раздался глухой стук.
Ящичек упал на пол, и его содержимое рассыпалось, что сильно напугало Му Ваньяо.
Она с опаской посмотрела на занавес внутренних покоев, гадая, не услышал ли Янь Шан шум. Но тот не выходил. Облегченно вздохнув, она поспешно присела, чтобы собрать всё в ящичек.
Внутри лежали какие-то написанные на скорую руку разрозненные фразы и предложения, похожие на переписку, но, скорее всего, это были лишь испорченные черновики Янь Шан. Собирая бумаги, Му Ваньяо случайно бросила взгляд на листы и невольно замерла.
Она взяла один из черновиков и быстро пробежала глазами по строчкам.
Судя по всему, это было письмо, написанное Янь Шан. Просто в нем были ошибки и зачеркнутые фрагменты, которые он отсеял, поэтому отправлять его было нельзя.
- Ставшую неуправляемой (尾大不掉, wěi dà bù diào) — китайская идиома, буквально означающая «хвост слишком велик, чтобы им вилять»; используется для описания ситуации, которой трудно управлять. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
