Отношение прекрасного юноши было искренним, а слова — подобны ножу; они разили её девичье сердце, не оставляя ни единой чешуйки от доспеха1.
Как на грех, Янь Шан чего-то недопонимал. Он удивлённо посмотрел на неё, и взгляд его ясно говорил: он считал, что это самая искренняя благодарность, на которую он способен.
Однако Янь Шан был умён.
Стоило Му Ваньяо на мгновение принять неописуемое выражение лица, как он тут же осознал, в чём она заблуждалась.
Янь Шан замер, а затем замолчал.
Спустя мгновение он тихо спросил:
— А как иначе?
Действительно, что ещё он мог сделать, кроме такого способа отблагодарить её? Разве он мог жениться на ней или служить своей госпоже телом? Имел ли он на то право?
Му Ваньяо встретилась с ним взглядом, её ресницы слегка дрогнули. На душе у неё было и стыдно, и досадно. Стыдно за собственную самонадеянность, а досадно оттого, что лучшего способа и впрямь не нашлось бы… Она отказалась от брака в марте, а сейчас шёл лишь май.
Прошло всего два месяца; неужели Му Ваньяо, отвергнувшая брак тогда, согласилась бы на него сегодня?
Невозможно.
У неё тоже были свои амбиции.
Как ни крути, а предложенный Янь Шаном путь оказался наилучшим. Он всегда был человеком до крайности предусмотрительным.
Но порой эта самая предупредительность, хоть ты и понимаешь её правоту, всё равно вызывает неприязнь. Даже зная, что нечто невозможно, ты всё равно впадаешь в ярость, когда не остаётся ни тени надежды.
Сидя на ложе, Му Ваньяо уставилась холодными, точно чёрная яшма, глазами на юношу, стоявшего перед ней на коленях.
Она выплеснула на него свой гнев и, холодно усмехнувшись, спросила:
— Что, если ты желаешь стать моим цзячэнем, я должна сразу согласиться? Разве мне не хватает муляо или цзячэней?
Янь Шан опустил глаза:
— Дянься, разумеется, не испытывает недостатка в цзячэнях и муляо, однако люди из вашего поместья отправились служить тайцзы. Сейчас подле Дянься не хватает верных рук, так почему бы не воспользоваться моими услугами?
— В чём ты можешь мне помочь? — спросила Му Ваньяо.
— Дянься может испытать меня в деле, — ответил Янь Шан.
Му Ваньяо выпалила:
— Тайцзы сейчас отчаянно нуждается в деньгах. Я хочу помочь ему их раздобыть. Сможешь ли ты придумать способ?
— Смогу.
— …
Она лишилась дара речи, глядя, как Янь Шан, до этого не поднимавший глаз, посмотрел на неё и едва заметно улыбнулся. Его улыбка была мягкой и безмятежной, но в то же время исполненной силы, внушающей доверие… Что Му Ваньяо могла сказать?
Му Ваньяо оставалось лишь хлопнуть по кровати, подыскивая новый повод для гнева:
— Кто позволил тебе входить в мои покои, пока я спала? Я прикажу всыпать двадцать ударов палками тому, кто тебя впустил!
Янь Шан, как и ожидалось, ответил:
— Это моя вина. Дянься, не наказывайте других, лучше накажите меня. Я просто слишком торопился… Услышав, что вы заболели из-за меня, я не мог найти покоя, пока не увидел вас собственными глазами… Если бы я не вошёл сейчас, то побоялся бы, что после пробуждения вы снова откажетесь меня принять.
— Дянься наделена великой властью и высоким положением; если вы не пожелаете меня видеть, у меня не будет ни единого шанса выразить свою преданность.
Му Ваньяо опешила. Выслушав его подробные объяснения, она задумчиво посмотрела на него; лицо её посветлело, хотя в нём всё ещё читалось сомнение.
Она и впрямь не понимала, было ли это всё — все эти обдуманные слова и поступки Янь Шана — искренним или притворным.
Если же это было притворство, то он играл так мастерски… кто мог бы упрекнуть его хоть в чём-то?
А что касается отказа Янь Шану в просьбе стать её цзячэнем… Му Ваньяо была своенравна, но не до такой степени, чтобы быть дурой. В её распоряжении было немного людей, готовых беспрекословно ей подчиняться. Если такой человек, как Янь Шан, сам пришёл к ней на службу, а она отвергла бы его только из-за личной неприязни… Какое она имела на это право?
Человек вроде Янь Шана не пошёл на службу даже к тайцзы, но пришёл к ней… ей следовало бы радоваться.
В душе Му Ваньяо кипело недовольство, но и отказывать она не хотела. Она лишь с силой натянула одеяло, улегшись обратно в постель, и проворчала:
— Хочешь быть моим цзячэнем — будь им, делай что хочешь.
Только тогда Янь Шан поднялся. Му Ваньяо лежала на кровати спиной к нему и не слышала его уходящих шагов. Она как раз начала недоумевать, когда раздался голос:
— Я только что заметил, что рука Дянься ранена. Могу я узнать, по какой причине?
Му Ваньяо растерянно посмотрела на свои руки. Увидев на белой, точно нефрит, тыльной стороне ладони три красные царапины, она вспомнила:
— Это кошка поцарапала.
Янь Шан сказал:
— Тогда вэйчэнь позовёт служанку, чтобы она смазала руку Дянься лекарством.
Услышав шаги, Му Ваньяо встрепенулась. Она внезапно перевернулась, села, поджав колени, и крикнула ему в спину:
— Стой!
Янь Шан обернулся.
- Не оставляя ни единой чешуйки от доспеха (片甲不留, piàn jiǎ bù liú) — образное выражение, означающее полный разгром, когда от противника не остается даже следа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
