Девушка наклонилась к самому его лицу, и лунный свет окрасил её профиль в чистый, сияющий белый цвет.
То не было мимолётное касание; поцелуй становился всё глубже, подобно неуклонному течению воды.
Янь Шан: — М-м…
Он замер, боясь пошевелиться. Головой он прижался к стене, а в мыслях будто что-то взорвалось. Он не мог соображать, в голове воцарилась пустота, и он совершенно не понимал, что происходит.
Она была такой тёплой, благоухающей и прекрасной. Словно сладкий нектар, её присутствие разливалось по всему его существу, проникая в самое сердце. Дыхание стало обжигающим, тело онемело, а чувства невольно пришли в крайнее возбуждение.
Но разве это наказание? Разве это не награда?
Янь Шан пребывал в полузабытьи, его лицо пылало. Он думал о том, что это никак не может быть наказанием. Прежде он полагал, что плохо целуется, что она потеряла к нему интерес и больше не захочет к нему прикасаться… Однако эта сладость вновь нахлынула на него — она вернулась.
И дело было не только в поцелуе.
Пока Янь Шан пребывал в оцепенении, Му Ваньяо положила руки ему на плечи. Видимо, ей надоело тянуться к нему, поэтому, взметнув подол платья, она села к нему на колени, оказавшись в его объятиях.
В полумраке их дыхание смешалось. Её пальцы, всё ещё немного прохладные, сжимали его подбородок. Она, такая нежная и ароматная, сидела в его руках и, опустив глаза, встретилась с его поднятым взором. Она видела, что кожа под его глазами стала пунцовой; она коснулась её пальцами, ощутив нестерпимый жар.
Она чувствовала, как напряглись его ноги.
Ведь она никогда прежде не была с ним так близка.
Му Ваньяо беззвучно усмехнулась, будто насмехаясь над его беспомощностью.
Янь Шан затрепетал и под её насмешливым взором приоткрыл рот, ответив на поцелуй своим языком. Его сердце колотилось, словно барабан; он не сопротивлялся, а лишь желал быть ближе… Однако стоило их языкам едва соприкоснуться, как Му Ваньяо отстранилась.
Он подался вперёд, следуя за ней, но она продолжала отступать, не позволяя ему больше коснуться её ярких губ.
Янь Шан в изумлении посмотрел на неё.
Му Ваньяо по-прежнему ласково сидела на его коленях. Она провела пальцем по его щеке и с лукавой улыбкой произнесла:
— Если ты пошевелишься, это станет благом. Какое же тогда это наказание?
Янь Шан: — …
Он был достаточно смышлёным и, встретив её насмешливый, полный злого азарта взгляд, мгновенно всё понял.
Янь Шан тихо спросил:
— Значит, ты можешь проявлять инициативу, а мне отвечать запрещено?
Му Ваньяо лениво отозвалась:
— Угу.
Янь Шан нахмурился, осознав всю её коварность. Не позволять ему отвечать — это и впрямь было пыткой… Он отвернулся:
— Дианься, соблюдайте приличия.
Му Ваньяо: — Цыц.
Она наклонилась и поцеловала его в бровь. Заметив, как мелко дрожат его ресницы, она не удержалась и нежно коснулась губами и их. Янь Шан, с трудом сдерживаясь, поднял на неё взгляд, а Му Ваньяо лениво проговорила:
— Соблюдать приличия? Почему ты не просил об этом мгновение назад? А теперь вдруг вспомнил?
Он попытался оттолкнуть её, его лицо залилось краской:
— Только что я был неправ, но сейчас ты…
Му Ваньяо не собиралась потакать его желаниям. Видя, как его губы шевелятся, намереваясь произнести слова, которые ей не понравятся, она вновь склонилась и поцеловала его.
Янь Шан откинул голову назад, обнажая шею; его кадык слегка дёрнулся. Холодная рука Му Ваньяо скользнула от кадыка вниз, описывая круги и то и дело обвивая шею. Её движения были бесцельными, словно ползущая змейка, и дразнящими, как прикосновение перышка. Его кожа, подобная белому нефриту, покрылась румянцем, который спустился под воротник — одежда уже не могла защитить его.
Руки Янь Шана невольно легли ей на талию.
Она же вновь приняла невинный вид.
И посмотрела на него сверху вниз с едва заметной улыбкой.
Дыхание Янь Шана окончательно сбилось. Он с досадой смотрел на Му Ваньяо, втайне кляня себя за недостаток стойкости. Она небрежно раздувала в нём пламя и при этом безучастно наблюдала за его неприглядным состоянием… Она издевалась над ним, насмехалась и мучила его.
Янь Шану потребовались все силы, чтобы убрать руки с её талии.
Он отрешённо подумал о том, что ему так и не довелось по-настоящему коснуться её талии или обнять её где-то, кроме спины… Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, чтобы дыхание перестало быть таким порывистым.
Он прошептал:
— Дианься, не нужно так.
Му Ваньяо беззаботно рассмеялась. В её глазах вспыхнул огонёк: видя, что он на пределе, она невольно начала испытывать возбуждение.
Наблюдая, как этот юноша, стремящийся к идеалу мудреца, из-за неё выказывает подобную слабость, как он раз за разом пытается ответить, но сталкивается с её отказом — а для него это было истинной пыткой… В конце концов его мышцы напряглись от долгого терпения, и он положил руки ей на плечи, намереваясь отстранить её.
Му Ваньяо спросила:
— Что ты задумал? Мы ведь в тюрьме. Ты хочешь начать вот так?
Янь Шан тяжело дышал, его глаза слегка покраснели:
— А чего хочешь ты?
Му Ваньяо пристально посмотрела на него:
— Стоит тебе меня оттолкнуть, и это станет преступлением против достоинства вышестоящей особы! Мои слуги ждут снаружи; мне достаточно крикнуть, и они войдут, чтобы схватить тебя.
Янь Шан посмотрел на неё с недоверием.
Му Ваньяо наклонилась и снова поцеловала его, прошептав прямо в губы:
— Твой отказ тоже станет оскорблением вышестоящей особы. Тогда я позову Фан Вэйши, пусть посмотрит, как ты обращаешься с принцессой-дианься.
Янь Шан: — Ты… а-а.
Он вдруг почувствовал, как это постыдно — быть столь зависимым от неё душой и сердцем. Он вновь принялся корить себя за то, что проявляет такую слабость перед женской красотой. Про себя он твердил: «прекрасный лик — лишь прах и кости», твердил, что «все четыре стихии — суть пустота»1.
- Все четыре стихии — суть пустота (四大皆空, sì dà jiē kōng) — буддийское изречение, означающее, что весь материальный мир иллюзорен и лишён постоянства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
