Му Ваньяо хотела сказать, что её по-прежнему пугают его подробные планы на их совместное будущее, однако Янь Шан так и не понял, что именно ей не по душе.
Она была для него загадкой.
Он никак не мог предугадать её мысли. Каждый раз, стоило ему что-то запланировать, она путала все карты, оставляя его в растерянности… Сейчас Янь Шан беспомощно смотрел на неё, уже не понимая, что же между ними происходит.
Му Ваньяо и не собиралась отвечать. Вдоволь помучив его, она развернулась и покинула темницу, оставив его в одиночестве. Лишь когда Янь Шан скрылся из виду, Му Ваньяо, раскрасневшись и прижимая ладонь к бешено бьющемуся сердцу, почувствовала необычайное ликование.
Когда он не осознавал происходящего и когда пришёл в себя — это были два совершенно разных человека.
И признаться, это ей очень нравилось.
В это время в Дунгуне глубокой ночью всё ещё горели огни.
Тайцзы продолжал заниматься государственными делами, а Ян Сы, скрестив ноги, сидел рядом и с величайшим усердием протирал меч.
— Я велел тебе встретиться с господином Лю и узнать его мнение о Втором молодом господине Яне. Что он сказал? — спросил тайцзы.
— Он весьма ценит Янь-эр, — небрежно бросил Ян Сы.
Тайцзы кивнул:
— Значит, когда завтра объявят решение суда, Второй молодой господин Янь сможет выйти на свободу.
— Угу, — Ян Сы оставался всё так же безучастен.
Тайцзы, сидевший за столом, некоторое время молча размышлял, а затем внезапно поднял глаза на Ян Сы, который продолжал чистить оружие.
— Завтра ты отправишься туда лично, — медленно произнёс он. — Пригласи Янь Сучэня к себе в поместье на пышный пир, чтобы отпраздновать его освобождение.
— А? — Ян Сы поднял взгляд на Тайцзы.
Тайцзы едва заметно улыбнулся:
— Всё это время ты неустанно хлопотал по делу Второго молодого господина Яня и каждый день наведывался в тюрьму Синбу, опасаясь, что там над ним будут издеваться. Если Янь Сучэнь намерен и дальше продвигаться по службе, он непременно оценит твою заботу и будет тебе благодарен.
— Ты устроишь пир у себя, а я приду туда, чтобы встретиться с ним. Твои поступки олицетворяют мою волю. В глазах Второго молодого господина Яня всё это должно выглядеть так, будто именно я оказывал ему покровительство…
— Твои слова значат, что ты хочешь переманить Янь-эрлан? — холодно спросил Ян Сы. — Ты не мешал мне все эти дни лишь для того, чтобы в итоге купить его преданность?
— А как иначе? — вопросом на вопрос ответил Тайцзы. — Думаешь, я правда не видел, как ты каждый день поднимал шум в Синбу? Если бы не моё покровительство, разве ты смог бы туда попасть?
Тайцзы продолжил:
— В этом деле я, кажется, во всём разобрался. Тогда, на банкете в Цюйцзяне, Янь Сучэнь твердил, будто мало читал книг. Неважно, говорил ли он правду или просто пытался отделаться от меня, — в любом случае, я в нём ошибся. Я думал, его способностей хватало лишь на то, чтобы умаслить принцессу Лулин и позволить ей изменить титул таньхуа-ланцзюнь. Но теперь, когда он прославился тем выстрелом… Я больше не верю, что та стрела была выпущена просто по наитию, из пыла в сердце.
— Таких людей нужно либо склонять на свою сторону, либо уничтожать. Разумеется, я не хочу его губить, а потому стремлюсь заполучить этот талант.
Ян Сы поднялся, его взгляд стал ледяным:
— Но он — приближённый Яо-Яо. Он помогает Яо-Яо, а Яо-Яо помогает тебе — разве это не одно и то же? К чему тебе непременно уводить его от неё?
Тайцзы взглянул на Ян Сы и улыбнулся:
— В конце концов, между вами стоит Лю Мэй. Сердца людей разделены кожей живота1, нельзя не проявлять осторожность. К тому же ты сам сказал, что господин Лю его ценит. Господин Лю служит в Чжуншушэне (Секретариате), а туда мне не дотянуться. Если я не предложу Янь-эру должность при себе, Секретариат может перехватить его. Сама по себе служба там — это хорошо… но только если Янь Сучэнь действительно предан мне. Если же нет, я бы не хотел видеть его в Секретариат. Этот орган управляет всеми делами империи, и я хочу, чтобы там были только по-настоящему мои люди.
Ян Сы долго смотрел на Тайцзы.
— Завтра я не стану устраивать пир, не пойду приглашать Второго молодого господина Яня и не буду помогать тебе отнимать людей у Яо-Яо, — отрезал он.
Взгляд Тайцзы мгновенно похолодел. Помолчав, он произнёс уже мягче:
— Ян Сань, не упрямься.
— У Яо-Яо в подчинении почти нет способных людей, но каждого талантливого человека ты стремишься забрать себе. Раз уж ты используешь Яо-Яо, зачем так давить на неё? Красиво говоришь: «привлекать таланты», «обуздать местную знать». Да когда тебя вообще волновало, вредит знать народу или нет? Тебе на это плевать, в твоих глазах только политика и собственная выгода! Если тебе выгодно — ты действуешь. Если нет — ты и глазом не моргнёшь, даже если толпы беженцев хлынут в Чанъань.
— Ты будто первый день меня знаешь, — язвительно усмехнулся Тайцзы. — Что, только теперь я перестал тебе нравиться?
Встретившись взглядом с Ян Сы, Тайцзы внезапно пришёл в ярость и одним махом сбросил со стола все доклады и светильники.
Огромный шум в кабинете заставил вздрогнуть Тайцзыфэй и её слуг, принёсших ночные закуски. Из-за дверей донёсся яростный крик Тайцзы:
— Тебе претят мои коварные методы! Но если бы не эти методы, ты думаешь, при твоём вызывающем поведении в Чанъане нашёлся бы хоть кто-то, кто смог бы тебя защитить? Ты делаешь что хочешь только потому, что я разгребаю последствия… Кто, по-твоему, дал тебе такую возможность? Неужели семья Ян?! Разве забота семьи Ян о тебе составляет хотя бы половину того, что я вложил в тебя?!
- Сердца людей разделены кожей живота (人心隔肚皮, rén xīn gé dù pí) — китайская идиома, означающая, что истинные намерения человека скрыты и их трудно разгадать. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
