Му Ваньяо велела ему лежать и отдыхать. После пары коротких движений Лю Вэньцзи уже сидел на кровати, прислонившись к подушке; его лицо вновь стало совершенно бескровным и мертвенно-бледным.
Му Ваньяо на мгновение замолкла, подолгу вглядываясь в этого красивого юношу. Как-никак он был хорош собой и совсем молод; он лишился корня1, но внешне это было незаметно. Однако ощущение, которое Лю Вэньцзи вызывал у неё, снова изменилось.
Если прежде он казался покрытым слоем пыли, то на этот раз его словно отделяла пелена морозного тумана.
Холодный иней покрыл его душу, он стал намного холоднее. Но это не было похоже на ту юношескую отстранённость, которой обладал Вэй Шу. Холод Вэй Шу был подобен чистому снегу на пагоде — влекущий, прохладный и гордый. Лю Вэньцзи же был подобен существу, погребённому под снегом после бурана и терпящему невыносимые муки.
Та холодность, что проступала в самой его сути, была лишь даром судьбы. Вот только судьба обошлась с Лю Вэньцзи слишком сурово.
Помолчав немного, Му Ваньяо сказала:
— Я прослежу за этим и помогу тебе схватить тех, кто тебя опозорил.
Лю Вэньцзи посмотрел на принцессу и безучастно спросил:
— А сможешь ли схватить?
Му Ваньяо слегка замялась.
Видя, что юная принцесса не может дать даже простого обещания, Лю Вэньцзи усмехнулся краем губ и равнодушно произнёс:
— Это моё личное дело. Ваше Высочество заботится обо мне лишь ради Чуньхуа, у Вашего Высочества нет причин помогать мне слишком много. Можешь не беспокоиться, я не стану из-за этого поднимать шум и доставлять тебе неприятности.
Му Ваньяо долго молчала.
Она не знала, как говорить с Лю Вэньцзи, пережившим подобное. Сочувствовать ему? Или рыдать вместе с ним, обнявшись?
Её чувства к Лю Вэньцзи не были настолько глубоки, и она не умела, подобно Янь Шану, сопереживать чужому несчастью как своему собственному. Ей действительно было его жаль, однако… на этом всё.
Ей хотелось отругать Лю Вэньцзи за его упадок духа: разве нельзя было пить вино дома, зачем было тащиться в Бэйли?
Но в то же время она понимала, что в этих словах нет смысла.
Бэйли вовсе не был тем местом, куда запрещено ходить.
В государстве Великая Вэй подобные места не только не считались порочными, но, напротив, в глазах общества Бэйли был самым процветающим и обсуждаемым районом Чанъаня. Считалось, что любой, кто приехал в Чанъань и не побывал в Бэйли, вовсе не видел Чанъаня.
Она и сама часто бывала там, как и чиновники императорского двора. Даже Янь Шан, который всегда хранил чистоту помыслов и тела, и тот нередко туда заглядывал.
Если бы кто-то заявил, что никогда не ходит в Бэйли, никто не счёл бы его добродетельным; все лишь подумали бы, что он нелюдим и выставляет напоказ свою мнимую возвышенность.
Это и впрямь не было запретным местом… Печально лишь то, что туда могли ходить и придворные чиновники, и такие простые учёные, как Лю Вэньцзи. И когда между ними вспыхивал конфликт, проигравший был известен с самого начала.
Му Ваньяо холодно спросила:
— Так какие у тебя мысли насчёт будущего? Об императорских экзаменах можешь забыть, путь учёного для тебя закрыт. Если ты всё ещё хочешь вернуться в Линнань, я дам тебе денег и устрою твоего отца или любого другого родственника на мелкую чиновничью должность. Я обеспечу тебе спокойную жизнь в Линнани, чтобы ты прожил остаток дней в безопасности и здравии.
Лю Вэньцзи тихо ответил:
— Я не могу вернуться в Линнань. Если я вернусь сейчас, мои родители не переживут такого удара и могут тотчас испустить дух. То, что сын не может покоиться у колен родителей, заботясь о них — уже проявление сыновней непочтительности. А если они узнают о том, что со мной случилось, разве это не вырвет им, седовласым старикам, сердца заживо? Я не могу позволить им узнать правду.
Му Ваньяо настороженно посмотрела на него:
— И что же ты намерен делать? Мстить? Тебе не по силам тягаться с теми, кого ты задел… К тому же я сказала, что в любом случае помогу тебе.
Лю Вэньцзи перевёл взгляд на принцессу:
— У принцессы нет со мной ничего общего, как ты можешь помогать мне слишком сильно лишь из-за какой-то служанки? Если бы это дело послужило зацепкой для чего-то большего, у принцессы был бы повод. Но если это всего лишь случайное совпадение… я полагаю, на этом всё и закончится. Верно?
Лицо Му Ваньяо сделалось болезненным.
Оно мгновенно помрачнело.
Больше всего на свете её раздражало, когда люди попадали не в бровь, а в глаз.
Лю Вэньцзи изменился. Раньше он изо всех сил сдерживался, не осмеливаясь говорить принцессе правду. Теперь же он окончательно отбросил приличия и озвучил сокровенные мысли Му Ваньяо. Тот внутренний зверь, о существовании которого оба прекрасно знали, был выставлен на свет — и это оказалось крайне неприятным опытом.
Му Ваньяо с трудом заставила себя не принимать это близко к сердцу, сделав скидку на его плачевное положение.
— Чего же ты тогда хочешь? — спросила Му Ваньяо.
Лю Вэньцзи с бледным лицом уставился на принцессу Даньян своими тёмными, холодными глазами. Он медленно откинул одеяло и спустился с кровати. Му Ваньяо, исполненная высокомерия и благородства, стояла перед ним и безучастно наблюдала за тем, как он опускается на колени у её ног.
Лю Вэньцзи прошептал:
— Чуньхуа просила Ваше Высочество дать мне должность, но я отказался; просила дать мне денег, и я тоже не взял. Прежде я никогда не пользовался связью с Чуньхуа, чтобы о чём-то просить Ваше Высочество. Но теперь я намерен воспользоваться этим правом. Позволит ли Ваше Высочество?
— Чего ты хочешь?
Лю Вэньцзи опустил длинные ресницы, тень от которых полностью скрыла выражение его глаз.
- Лишился корня (去了根, qùle gēn) — эвфемизм, означающий кастрацию или потерю мужского достоинства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
