А раз этот человек был столь учтив, Лю Жочжу он тоже пришёлся по душе; она почувствовала, что вышла не зря.
Лю Жочжу произнесла:
— Ланцзюнь, следовать за моим дедушкой — на самом деле очень хороший выбор. Мой дедушка — господин Лю, он не станет легкомысленно выбирать неподходящего человека. Долг подданного — быть преданным государю и политике1, и когда все дела переплетаются, выбор этих четырёх слов не будет ошибочным. С древних времён те великие кланы, что смогли просуществовать долго, ни один из них не желал всколыхнуть мир; все они шли по пути «долгого сохранения».
Янь Шан в душе встрепенулся, вспомнив о лоянском роде Вэй, к которому принадлежал Вэй Шу.
Род Вэй не выставлял в правительстве слишком заметных людей, но его представители всегда занимали важные государственные посты. Возможно, это и был тот самый путь «долгого сохранения», о котором говорила Лю Жочжу-сяонянцзы.
Янь Шан смотрел, как эта нянцзы ручается за своего дедушку, слушал её красноречивые рассуждения и невольно слегка улыбнулся.
Щёки Лю Жочжу покраснели ещё сильнее, но она широко раскрыла свои ясные глаза:
— Что такое? Я в чём-то ошиблась?
Янь Шан мягко ответил:
— Просто не ожидал, что вы, сяонянцзы, хоть и девушка, разбираетесь в государственных делах яснее, чем Шан. Мне стыдно.
Лю Жочжу усмехнулась.
Заложив руки за спину, она произнесла:
— Ничего особенного, я с малых лет подле дедушки, навидалась всякого.
Словно что-то вспомнив, она испуганно добавила, боясь, что Янь Шан её неправильно поймёт:
— Но я вовсе не принуждаю тебя выбирать именно моего дедушку. Я лишь хотела сказать, что так будет лучше всего… Но если ты считаешь иначе, решай сам, не нужно поддаваться моему влиянию.
Янь Шан улыбнулся:
— В таком случае я должен поклониться нянцзы.
Лю Жочжу поспешно отступила в сторону, уклоняясь и не принимая его поклона.
Когда Янь Шан ушёл и его спина скрылась из виду, Лю Жочжу ощутила тоску. Служанка прошептала ей на ухо, что повозка принцессы Даньян въехала в квартал, вероятно, чтобы забрать Второго молодого господина Яня.
Лю Жочжу, подобно взрослой, тяжело вздохнула, и тревога её усилилась.
Она примерно догадывалась, что произошло за последние два дня, и лишь надеялась, что это не затронет Второго молодого господина Яня. Талант, который дедушка ценит… даже если он не сможет служить дедушке, он не должен быть сломлен так рано.
Янь Шан отошёл от резиденции господина Лю совсем недалеко, когда встретил Му Ваньяо.
Он был изумлён, и в сердце его поднялась волна благодарности; он никак не ожидал, что Му Ваньяо придёт сюда. Он даже подумал, не пришла ли она к господину Лю… но когда Му Ваньяо сошла с коня и направилась прямо к нему, он понял, что она действительно искала его.
Отбросив хаос мыслей, вызванный расспросами господина Лю, Янь Шан на мгновение растрогался её добротой и даже почувствовал некоторую неловкость.
Всё-таки они не виделись два месяца.
Однако, заметив её взгляд… он понял, что всё, должно быть, совсем не так, как он воображал.
Му Ваньяо собралась с духом и изобразила на лице подобие улыбки, жестом приглашая Янь Шана следовать за ней. Она с улыбкой проговорила:
— Слышала, господин Лю оставил тебя на ночлег; теперь я знаю, что твоя карьера точно пойдёт в гору. Но результаты из Министерства чинов ещё не объявлены, неужели ты уже всё знаешь?
Янь Шан мягко ответил:
— Кажется, направят в Секретариат, но точно не знаю.
Му Ваньяо была полна тяжких дум и лишь с трудом кивнула, сохраняя улыбку.
Она продолжила с необычайным рвением:
— Повозка стоит в конце переулка, внутри приготовлены фрукты и сладости, затоплена жаровня. Погода холодная, а ты прибыл с юга, тебе, должно быть, трудно привыкнуть…
Янь Шан остановился и посмотрел на неё.
Му Ваньяо замерла.
— Что случилось? — спросил Янь Шан.
Му Ваньяо прикинулась непонимающей:
— О чём ты?
Янь Шан горько усмехнулся:
— Возможно, Дянься порой и бывает благосклонна к талантливым людям, но Дянься никогда не относилась так ко мне. Я всё же знаю свой вес в сердце Дянься; если бы не произошло чего-то серьёзного, Дянься ни за что не пришла бы за мной лично… Дянься не настолько добра ко мне.
От этих слов Му Ваньяо стало не по себе.
Она сбивчиво ответила:
— Я всё же отношусь к тебе хорошо. Просто у меня всегда был скверный характер, я же не нарочно.
Янь Шан мягко произнёс:
— Я знаю. Так что же всё-таки случилось… Какая беда произошла, что вы ведёте себя так… словно пытаетесь возместить мне ущерб?
Он подумал: неужели она размышляла два месяца и всё же решила разорвать их отношения?
Но если так, она бы не пришла к нему с виноватой улыбкой.
Пока Янь Шан гадал, он заметил бегающий взгляд Му Ваньяо, и на сердце у него стало ещё тяжелее. Насколько Му Ваньяо была гордым человеком, всегда смотрела на него свысока… Что же должно было случиться, чтобы она вела себя подобным образом?
Он так разволновался, что даже побледнел.
Му Ваньяо опустила ресницы, не решаясь встретиться с ним взглядом, и тихо произнесла:
— Лю Вэньцзи был искалечен.
Янь Шан: «…»
Не услышав его голоса, Му Ваньяо занервничала ещё сильнее, чувствуя, что совершила непоправимую ошибку.
Янь Шан вполголоса спросил:
— Искалечен — в каком смысле? Ему перерезали сухожилия? Лишили рук или ног?
Му Ваньяо густо покраснела, ладони её вспотели, всё тело одеревенело. Пересилив себя, она выдавила:
— Ему удалили корень. Его превратили в евнуха.
В голове Янь Шана мгновенно стало пусто. Он застыл, и в течение нескольких долгих мгновений в ушах его стояла лишь тишина.
- Быть преданным государю и политике (忠君忠政, zhōng jūn zhōng zhèng) — идеал чиновничьего служения, заключающийся в верности императору и честном ведении государственных дел. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
