Янь Шан получил бухгалтерской книгой прямо в лицо и на мгновение оторопел.
Он поднял предмет, брошенный Му Ваньяо, и быстро пролистал его. У него была отличная память. Счета его поместья, которые Юньшу показывал ему позавчера, в точности совпадали с тем, что он видел сейчас. Он тут же понял, что брошенная Му Ваньяо вещь была не чем иным, как книгой учета его собственного дома.
Хотя дом по соседству считался владением Янь Шана, слуги и прочие были людьми принцессы Даньян. Если Му Ваньяо действительно хотела что-то разузнать, помешать ей было невозможно. Тем более что Янь Шан был честен и открыт, он никогда не собирался ни препятствовать ей, ни скрывать что-либо от неё.
Увидев эту книгу, Янь Шан понял, что его маленькая хитрость раскрыта Му Ваньяо. Ощутив небывалый стыд, он поднял голову и увидел, что Му Ваньяо раскраснелась и, разгневанная, вскочила из-за стола, собираясь уйти. Он на мгновение растерялся и поспешил за ней вдогонку.
— Дянься! — окликнул Янь Шан, схватив Му Ваньяо за руку у самого выхода.
— Чего тебе? — отозвалась Му Ваньяо.
Она стояла в дверях зала и смотрела на него через плечо. Выражение её лица оставалось холодным, так что Янь Шан не мог понять, действительно ли она рассержена.
Янь Шан долго наблюдал за ней. Му Ваньяо стряхнула его руку, а он нахмурился, и на его лице отразилась внутренняя борьба.
Спустя долгое время он произнес:
— Это моя вина. Но у меня не было иного выхода…
Му Ваньяо искоса взглянула на него. Она была немного недовольна, но не настолько, чтобы по-настоящему гневаться из-за подобного пустяка.
Остановленная Янь Шаном, Му Ваньяо сказала:
— Если тебе не на что купить еды, так и скажи прямо, я могла бы даже одолжить тебе денег. Зачем было так поступать?
Янь Шан посмотрел на неё и через мгновение ответил:
— Разве я поступил так только из-за нехватки денег? Разве было бы достаточно, если бы Дянься просто одолжила мне денег?
Му Ваньяо озадаченно спросила:
— А как иначе?
Он опустил веки, глядя на запястье, которое всё ещё сжимал в своей руке:
— Неужели Дянься не думала, что я сделал это… еще и для того, чтобы найти повод увидеться с Дянься?
Му Ваньяо: «…»
Наступила тишина.
Янь Шан поднял на неё взгляд.
Му Ваньяо с задержкой переспросила:
— А?
Янь Шан слегка нахмурился; он хмурился почти весь вечер. Он всё ещё держал её за запястье, стоя у дверей зала. Он взглянул на неё, и видя, что она совершенно не понимает его, почувствовал горечь на сердце.
Янь Шан сказал:
— Ты… ты… неужели ты совсем не хочешь меня видеть? Мы не видимся целыми днями: я в Хунлусы, ты занята своими делами. По ночам, когда ты возвращаешься, ты иногда уходишь на банкеты с министрами и приходишь очень поздно… А мне по вечерам нужно учиться и практиковаться в каллиграфии.
— Часто мы не видимся весь день и не можем обмолвиться ни словом.
Му Ваньяо промолчала.
— И что с того? — спросила она.
Янь Шан немного разволновался.
— Между влюбленными всё не так, как у нас с тобой, — произнес он. — Им следует часто видеться и постоянно разговаривать… Я всё время думаю о тебе, но не знаю, вспоминаешь ли ты обо мне.
Му Ваньяо взглянула на него:
— И что я должна на это ответить?..
Она дернулась и высвободила запястье из его хватки.
Разминая руку, она пошла к своим покоям, наступая на тени от фонарей под галереей. Янь Шан следовал за ней, время от времени протягивая руку, чтобы приподнять для неё завесу. Он услышал медленный голос Му Ваньяо:
— Мы живем так близко, если захочется увидеться, это ведь совсем просто.
— Что же тут простого? — возразил Янь Шан. Он запнулся, а затем продолжил: — Ты всё-таки принцесса, и если я не найду повода, то просто не смогу переступить твой порог. То мне приходится говорить, что нужно обсудить государственные дела, то остается лишь надеяться на приглашение к обеду, чтобы увидеть тебя… Ты — «золотая ветвь и яшмовый лист»1, высоко вознесенная над всеми, и совершенно не ведаешь о моих трудностях.
Он покраснел и прошептал:
— Разве могу я лгать каждый день? Разве могу каждый день выдумывать оправдания? Я уже всю голову сломал, но если я не вижу тебя, какой в этом толк?
Му Ваньяо шла впереди, слушая, как он вполголоса жалуется позади. В глубине души она была крайне изумлена.
Поскольку Янь Шан говорил очень тихо, обращаясь только к ней, служанки, шедшие следом в отдалении, не могли расслышать его слов. Му Ваньяо, разумеется, понимала, что Янь Шан слишком дорожит своим лицом и не хочет, чтобы посторонние знали, о чем он говорит, но он… он продолжал нашептывать ей подобные вещи. Му Ваньяо, которая поначалу была совершенно спокойна, почувствовала, как её лицо заливает краска.
Кто же станет постоянно говорить ей «я хочу тебя видеть» или «я ужасно хочу тебя видеть»?
Щёки Му Ваньяо раскраснелись.
Ей было и смешно от того, что у него обнаружилась такая сторона характера, и в то же время она радовалась, что он так сильно жаждет встречи.
На самом деле она тоже по нему скучала… Но ведь у него всегда находились поводы зайти, что избавляло её от лишних хлопот.
- Золотая ветвь и яшмовый лист (金枝玉叶, jīn zhī yù yè) — образное выражение, описывающее человека императорской крови или знатного происхождения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
